Его сердце билось, только очень медленно. Через несколько минут после того, как он выпил зелье, он уже понял, что не умирает. Жизнь замерла в нем, но уходить не собиралась. Должно быть, так чувствовали себя змеи в зимней спячке. А когда над ним, рыдая, склонилась Велена, он понял замысел Ягарины и внутренне улыбнулся — маленькая ведьма действительно решила все исправить. В Горгана вливалась сила Повелительницы Ледяных Гор, его возлюбленной снежной королевы. Как только способность двигаться вернулась, он протянул руки к Велене… Чародейка вскрикнула от неожиданности, внезапно оказавшись прижатой к полу гибким и сильным телом змия.
— Горган! — радость от того, что этот златоглазый паршивец жив-здоров быстро сменилась возмущением. — Что ты делаешь?!
— Ну раз на галантные ухаживания ты не поддаешься, я решил сменить тактику, — его губы расплылись в коварной улыбке, и он дернул шнуровку платья на ее груди.
— С ума сошел?! Пусти!
— Ну уж нет, никуда я тебя больше не пущу. Тебя даже на болото отпускать нельзя, ты даже там умудрилась неудачно замуж выскочить! И молнии тебе твои сейчас не помогут, после твоего лечения у меня временный иммунитет на магию льда. Видишь, как все удачно складывается! — змиевы когти безжалостно расправились со шнуровкой.
— Горган! Я не позволю тебе ТАК со мной обращаться! — зарычала волшебница и все-таки испробовала на нем синюю молнию, но тот оказался прав, а ее запястья теперь пригвоздила к полу тяжелая лапа с черными когтями.
— Во-первых, дорогая, давай-ка припомним тот факт, что у меня с этой рыжей ведьмой после нашего Обряда ничего не было. А по твоей милости я уже три года веду монашеский образ жизни, даже не зная, за что так сурово наказан. А вот с твоими похождениями мы еще разберемся! — он задрал ей подол платья.
— Горган! — она просто поверить не могла, что с ней смеют вытворять подобное прямо на полу. — Ты… ты… ты что, собрался меня изнасиловать?!
— Вообще-то, наверное, следовало бы, — заметил он, покрывая обжигающими поцелуями ее шею и грудь. — Но не получится, ты захочешь меня раньше, чем я успею это сделать. О, ну вот я же говорил, — его рука, бесцеремонно шарящая под подолом, получила тому весьма явные доказательства, вырвав у Велены беспомощный стон. — Уверен, что этот смертный для тебя всего лишь робкая кукла в постели, — самодовольно усмехнулся змий, отпуская ее запястья и срывая с нее остатки платья.
***
— Так и знала, что побежит спасать! — Ягарина довольно улыбнулась и опустилась на постель рядом с ошеломленным царевичем.
Он отодвинулся от нее:
— Я не знал, что ты такая злая! Это мерзко!
— Дурачок, я же их только что помирила. С Горганом ничего не случится, поваляется в обмороке немного, а потом очнется в объятьях своей ненаглядной Велены.
— Как это помирила?! Она же моя жена!
— Глупенький, для бессмертных ваши ритуалы ничего не значат. Они с Горганом женаты Обрядом Единения Стихий. Хотя и это, по большому счету ерунда, просто они любят друг друга, а я стерва, которой дорожку лучше не переходить… Но я исправлюсь, честно! — она придвинулась поближе и обвила руками его шею.
— Значит, со мной она только поиграла? В отместку этому своему змию? — нахмурился Иван.
— Увы, они все такие, эти бессмертные, — сочувственно кивнула Ягарина, расцепляя кольцо рук и чуть отодвигаясь. — Но и я, видишь, кое-что могу, чтоб не зарывались. Правда, теперь мне это все без разницы, — добавила она со вздохом и невесело поглядела на раздосадованного царевича.
— И мне тоже! Ну и черт с ней, с этой снежной королевой! Я никогда и не хотел на ней жениться! — выпалил Иван, притягивая девушку обратно. — И спасать поперся только потому, что, дурак, думал, сгубил ее, спалив эту ее шкуру лягушачью! Да если б ты мне сказала тогда, да я бы никуда и не ушел… — Иван смутился, припомнив, как Ягарина ему змия описывала, — эээ… не пошел… бы.
На губах юной ведьмы заиграла очень милая улыбка:
— Знаешь, Ваня, я о тебе вспоминала, — она положила голову ему на грудь, — а ты?
— Только вспоминала?
Ягарина еще улыбнулась, уловив нотки волнения в голосе царевича.
— Ну, еще скучала… — протянула она, проводя пальчиком по вырезу расшитой золотом рубахи царевича.
— А в сны не наведывалась? — осторожно спросил Иван.
— А что, я тебе снилась? — зеленый глаз лукаво блеснул из-под челки. — И что там было, в твоих снах?
— Ну-у… — замялся царевич, чувствуя, что в условиях тесно прижавшегося к нему стройного тела юной ведьмочки, скрыть направленность снов не представляется никакой возможности. Воспоминания так и обдавали его жаром, заставляя наливаться кровью щеки, и не только.
— У-у-у, наверно, прогулки при луне снились, — хихикнула она, проводя рукой вниз.
— Ягарина…
— Что? Ты же уже не женат!
— А змий, наоборот, теперь опять женат? — царевич поджал губы.
— Ой, а ты ревнуешь?
— Ты ведь их специально поссорила, чтобы его вернуть.
