— Понятно. Между прочим, то же самое можно сказать и о твоем квасе, такая же темная и такая же бурда, еще и забродившая.
Царевич пожал плечами, не собираясь вступаться за честь любимого напитка.
Они покончили с завтраком, сходили прогуляться. Пообедали в общем зале. Жизнь постепенно входила в свое привычное русло.
— Пойдем в терем! — сказала Велена, когда ей надоело бродить по этому грязному городу и любоваться на яблони с грушами, растущие возле дворца и, видимо, символизирующие сад.
'Интересно, от меня ответ вообще предполагался?' — мрачно подумал царевич, следуя за женой.
Велена устроилась у окна. За ним росло какое-то плодовое дерево, загораживая вид на… еще кучу таких же деревьев, растущих там без всякой системы. Впрочем, какая разница — за садом был высокий частокол, за частоколом — город.
— Велена, я пойду Василия навещу, — сообщил Иван и оставил ее одну.
Она распахнула окно, на подоконник прилетел пожухлый листок. Велена положила его на ладонь, и в голову полезли непрошенные мысли, что в замке Горгана вместо этого унылого осеннего привета летали лепестки белых роз. "Лунный свет, 'Снежная королева' и холодное шампанское!" — воспоминание о его голосе, вкрадчиво произносящем эти слова в благоухающей цветами ночи, принесло почти физическую боль. Велена сложила руки на подоконнике и уткнулась в них лицом.
**
Горган сидел в каминном зале, уставившись в одну точку. В рассеянно повисшей руке чудом держался бокал. Остатки вина пролились на пол, но змий этого не заметил. Силы к нему уже вернулись, в отличие от воли к жизни.
За его спиной раздался стук каблучков. Он поднял голову и медленно обернулся.
— Лучше уйди! — негромко сказал он, поморщившись.
— Братец все разболтал? — усмехнулась Ягарина и устроилась в кресле напротив, закинув ногу на ногу. Она была в длинном темно-красном платье, но, когда села, высокий разрез оголил ее стройные ноги.
— Ягарина, мне просто не хочется вообще ничего делать, иначе бы я просто тебя убил, — тихо проговорил змий.
— Неправда, ты никогда не поднимешь руку на женщину, — она изобразила кокетливую улыбку.
Он мрачно посмотрел на нее:
— Чего ты хочешь?
— Вообще-то тебя… хм… хотела, но, глядя на твою скорбную физиономию, что-то все желание пропало.
— Тогда какого черта ты тут все еще торчишь?
— Что-то ты стал грубияном, Горган. Ну да ладно, тебе прощаю… Хреново? — серьезно спросила она.
Горган устало вздохнул и кивнул.
— Могу помочь.
— Как? — едва слышно произнес он. Его черты исказила болезненная гримаса, и он опустил голову, тряхнув волосами так, чтобы они закрыли лицо.
— Я сварила еще одно зелье. Быстрое и безболезненное решение твоих проблем.
Он горько усмехнулся:
— Думаешь, я уже дошел до этого?
— Решил, что я собралась тебя отравить? — она склонила голову на бок.
— А разве нет? Или что, напиток забвенья, а потом ты в моей постели?
— Звучит заманчиво, но я больше не хочу в твою постель, Горган. Это была не попытка тебя вернуть. Это только месть отвергнутой ведьмы, — беззлобно сообщила Ягарина.
— Довольна? — все таким же бесцветным тоном поинтересовался Горган.
— Да, с тебя хватит, а теперь держи лекарство, — она протянула ему пузырек с темно-синей жидкостью.
— От жизни? — он поднял голову. — Я не собираюсь умирать, Ягарина. Разбитое сердце и факт, что все женщины стервы, я как-нибудь переживу. Время лечит.
— Все еще думаешь, яд? Не все так просто, мой дорогой. Но решать тебе, мое дело предложить… Но советую попробовать, станет лучше, обещаю, — она поднялась и ушла.
Горган посмотрел на пузырек в своей руке, встал и подошел к окну. Залитые предзакатным солнцем, безмятежно стояли горы. Над изломанной их главами линией горизонта парили прекрасным миражом ледяные вершины. Горган откупорил пузырек. Даже если это и яд… может, это не такая уж плохая идея. Он залпом выпил безвкусную жидкость. Его сердце забилось быстрее, а потом вдруг стало замедляться. Паузы между ударами все удлинялись, у змия потемнело в глазах, и он осел на пол, глубоко дыша.
— Значит, все-таки яд! — Горган вымученно улыбнулся. — Но ты права, ведьма, так лучше…
Иссиня-черные локоны рассыпались по каменному полу.
***
