Маяки обычно охранялись орбитальными станциями и флотами, во всяком случае самые важные из них. Самые большие, такие как в Солнечной системе, имели пропускную способность в две тысячи кораблей в час. Такие, как тот, которым управляла Альбина, находились в малоизученных секторах, не охранялись, но были очень важны как форпосты экспансии человечества. Взорванный маяк в подобном секторе отбрасывал все усилия по освоению сектора назад и, что самое ужасное, закрывал возможность гиперпрыжков для всех, кто был в этом секторе и не мог навестись на другой маяк. Других маяков, как правило, в неосвоенных секторах не было. По законам Земной Федерации саботаж работы гиперпространственного маяка карался так же жестко, как террористический акт, геноцид или массовое убийство. И тут ей заявили, что военные взорвали маяк осознанно.
– Предвидя ваши вопросы, скажу сразу: другого выхода не было. Увы. Если вы с сеньором чайником угостите меня кофе, расскажу подробнее.
Через пять минут они сидели на диване, пили ароматный кофе и контр-адмирал рассказывал Альбине ужасные новости. Оказывается, пока она здесь прохлаждалась, наблюдая за ненастоящим попугаем, человечество вляпалось в полноценную войну первого контакта. Первая же инопланетная раса, на которую наткнулись люди, не стала пытаться договориться, а просто ударила из всех орудий по парламентерам. С тех пор вариане, как они себя называли, стали нашими злейшими врагами. Война эта продолжалась уже два земных года с переменным успехом. У противников были мощные корабли и технология силовых щитов, которой не было у людей. Единственным козырем человечества была как раз сеть маяков, которая позволяла быстро перебрасывать подкрепления и создавать напряжение на нужных участках фронта.
– Леандро, но вы так и не объяснили, зачем было взрывать маяк.
– То, что вы видите, – это остатки эскадры из полутора тысяч вымпелов. Мы потеряли почти полторы тысячи военных кораблей для того, чтобы эвакуировать три колонии – почти миллион гражданских – в секторе B1-460.
– Так… И?
– В вашем секторе мы эвакуируем одного человека и отправимся дальше в сторону Альфы Центавра, где перегруппируемся и войдем в состав сводной эскадры второго флота.
– И кого же вы эвакуируете?
– Как кого? Вас, конечно.
– Но… зачем?
– Затем, что через четыре часа после нашего отхода мы подорвем и этот маяк. Благо это можно будет сделать без спешки и не жертвовать людьми.
– Подорвете этот… Да что за бред вы несете, контр-адмирал?
– Альбина, к сожалению, это необходимость. Вторжение началось именно из этой группы секторов галактики, и просто по счастливой случайности вас это никак не задело. Возможно, потому что вы совсем на отшибе. Но командованием было принято решение уничтожить все маяки группы секторов B1.
– Какой в этом смысл?
– Варианам удалось взломать доступ к нашим маякам, но свои они, похоже, строить не могут. Учитывая, что без маяков они будут заперты в этом секторе на столетия и никак не смогут до нас долететь, игра стоит свеч. Мы откажемся от экспансии в одной части галактики ради сохранения человеческой расы. Их оружие, броня, щиты – все гораздо сильнее, чем у нас. Для того чтобы сократить технологическое отставание, нам нужно очень сильно постараться. И это точно не получится сделать во время тотальной войны.
– Но… неужели нет никакого другого выхода?
– Боюсь, что это самый рациональный вариант. Собирайтесь, Альбина, ваш маяк – один из последних в группе B1. Учитывая, в какой глуши вы находитесь, за вами могли никого и не прислать, подорвав остальные. Так что собирайте самое ценное, и прошу на наш корабль.
Смотрительница маяка стояла на месте, переваривая информацию и не решаясь сделать шаг.
– Альбина, они напали на Землю, мы чудом отбились. И попали они в Солнечную систему через сеть маяков. Если мы не запрем их здесь, при текущем уровне технологий нам конец. Это точно. Я был среди тех, кто защищал Землю. Они начали орбитальную бомбардировку, когда мы подоспели к битве.
Тревожная мысль пронзила ее разум. Она отгоняла ее от себя как могла, пока собирала вещи. Упаковав все в две дорожные сумки, Альбина стояла возле шлюза, готовясь покинуть свой дом, в котором она провела пять лет. Ну, или двадцать, в зависимости от того, как считать.
– Я вижу, вы забрали часы и кружку, но сеньор чайник до сих пор грустно стоит на плите.
– Да ну его, пусть остается.
– Ну уж нет, – возразил контр-адмирал, взяв его в руки. – Он будет стоять в моей каюте как напоминание о счастливом случае.
– Скажите, Леандро… Какие регионы пострадали во время орбитальной бомбардировки?
– Таких регионов много. Просто скажите, какой именно вас интересует.
– Барселона…
– Барселона… – протянул Чавес. – Посмотрите на меня внимательно – кого вы видите?
– Я… Я не знаю…
– Вы видите истинного каталонца. Неужели вы считаете, что я бы позволил инопланетным тварям уничтожить дом Гауди? Я родился в Барселоне, и мое звено истребителей задало этим пендехос жару в стратосфере прямо над фортом Монтжуик!
Альбина выдохнула с улыбкой.