Рапинай кинулся на меня, и тут Каролос достал духа саблей. Покрытый серебром клинок полоснул голову от виска до нижней челюсти и раскроил. Из раны вырвались красные лучи. Дух задрожал и пропал в пене из черных пузырей.
– Из тебя вышла отличная приманка, сэр рыцарь! – прокричал Каролос, вытирая лоб рукавом кителя. Смуглое лицо амахага застыло в зверской улыбке, глаз светился боевым безумием. – Добиваем чернокнижника!
Вихри улеглись, тучи песка стали медленно оседать. Но боевая музыка еще звучала волнующими аккордами.
Прихрамывая на обе ноги возвращался Ульрих. Он упорно продвигался к нам, но слишком медленно, чтобы как-то помочь. Опустошенный огнемет маршал заменил на серебряную булаву. Запас сил у всех был на нуле. Каролос всадил пулю чернокнижнику в голову, тот в ответ улыбнулся и сказал:
– Как говорится в учении о Пути, жалость спасает жизни. И правда! Мне было жаль тратить на вас жемчужину сагана, и поэтому вы живы. Однако щедрость тоже похвальное качество, верно?
Наши с Каролосом пули врезались в грудь чернокнижника, укоротив тень до обрубка длиной в локоть.
Дверь башни приоткрылась. Услышав, что воющий дух пропал, вышел Кельвин, а за ним и жена Фабиана. Она дотронулась до плеча мужа и отдернула руку, прижав ее ко рту. Лица у них были белые, мимика заморожена страхом. Фабиан оглянулся на семью и сказал голосом, дрожащим от сочетания нежности и напряжения:
– Я вернусь через минуту. Только провожу гостей.
Каролос расстрелял все патроны. Тень чернокнижника пропала, последняя пуля отняла настоящее здоровье. Амахаг издал бафающий боевой клич и побежал на Фабиана с обнаженной саблей.
Чернокнижник швырнул в песок мелькнувшую белой звездочкой жемчужину.
В загадочном ритме заиграли древние, как Шумер, музыкальные инструменты. Мелодия несла в себе вселенскую грусть и нечеловеческую ярость. Раздался шум воды, как будто рядом треснула плотина и мощный поток пробивает себе путь. Я обнаружил, что мы стоим по щиколотку в бурлящей воде – солнце рассыпалось в ней тысячами бликов.
Под ногами подошедшего Ульриха выстрелил водный столб и взвился на несколько метров вверх, превратившись в прозрачную колонну, в которой маршал беспомощно барахтался, пуская изо рта пузыри. Колонна изгибалась, словно щупальце, внутреннее течение поднимало жертву вверх.
Одновременно в такую же колонну угодил бегущий к чернокнижнику Каролос. Маршал стал рассекать водную плоть саблей, ему удалось срезать верхушку щупальца и высунуть голову наружу. Через мгновение я и сам наблюдал все вокруг сквозь водную рябь перед глазами, а вверху экрана появилась полоска запаса воздуха. Короткая.
Но водная масса дрогнула и рассыпалась. Мы оказались на свободе, шлепнувшись в мутную от песка воду.
Раздался струящийся смех, подобный урчанию водоворота. Фабиан растерянно вскрикнул. Разлитая вокруг вода покрылась направленными к центру волнами, собираясь в единую колонну: прозрачную, с голубоватым оттенком змею величиной с поезд. На месте головы вращалась со скоростью паровой турбины воронка.
– Да! – воскликнул Ульрих, потрясая булавой. – Саган на нашей стороне.
Я передернул плечами и оторопело наблюдал за буйством живой стихии. Водная фигура извернулась, выгнулась кольцами, сверкая в солнечных лучах, и метнулась к чернокнижнику.
Жена и сын Фабиана, до сих пор в оцепенении стоявшие на крыльце, попятились и упали. Лица были прикованы к летящей на них водной массе. Чернокнижник выругался и вскинул руки в повелительном жесте.
На расстоянии метра от заклинателя саган врезался в невидимую стену. Мы стояли поодаль, отгороженные от чернокнижника громадным туловищем сагана, и сложно было разобрать, что происходит.
Я применил подзорную трубу и увидел, как на сведенном судорогой лице Фабиана проступил свирепый оскал, а губы дергаются, выкрикивая повеления. Наполненная эфирной жизнью водная масса вздрагивала, не в силах справиться с волей чернокнижника. Звенел неземной рык, рев и вой. В воде пробегали пурпурные молнии, пахло озоном.
– Время сагана иссякает! – с досадой прокричал Ульрих. – Еще немного, и он вернется в эфир.
Каролос с рычанием ворвался в переливчатую массу, но его вытолкнуло.
– Не могу пробраться к чернокнижнику! – сказал он, плюясь водой. – Проклятый дух загородил дорогу.
Тем временем мой запас сил частично восстановился. Я подбежал как можно ближе к крыльцу, протискиваясь между стеной башни и водной массой. До чернокнижника оставалось три или четыре метра, точно определить расстояние мешал искажающий эффект воды. Я выругался. Лишний метр мог загубить план.
Я протрубил в рог.
