Пурбуль расхохотался, пытаясь предсказать, что меня ждёт:
– Погоди, погоди, сейчас они прибегут!!! Мои менады, они тебе покажут.
Я вернулся, и с максимально хладнокровным лицом сунул кинжал в горло бутыли, капнул на другое ухо огру…
– А-а-а!!!
И тот же эффект: резкий взрыв растительной жизни, вспорхнули птички. Зато мне теперь было удобнее, ведь голова огра практически приросла к полу, он уже не ёрзал так оживлённо – из обоих его ушей торчали массивные корневища. Правда, мне приходилось отводить руками ветки.
– С ума сошёл? Ну ничего, сейчас ты узнаешь, как Орфей-то умер, как его мои менады разорвали! Вот сейчас ты…
А я снова полез кончиком кинжала за зельем. Капнул ему на пальцы руки.
– А-а-а!!!
Бам! Руки превратились в ветки, а один палец пророс даже в ягодицу.
Я стал трясти капли на другую руку. На ногу. Ещё…
– Всё, всё, хватит! – огр заплакал, когда конечности кончились, – Сейчас, сейчас освобожу твоих… надо только…
Он выпучил глаза, а потом закричал:
– УБЕЙТЕ ЕГО!!!
Я сразу вскочил, выставил кинжал.
С другой стороны помещения вбегали гейши. Их было много, они занимали весь зал – тени мелькали даже за колоннами, и покачивались листы висящего папируса.
Около полусотни девушек просеменили по подушкам и циновкам, ни разу не споткнувшись, а потом вдруг замерли в десяти шагах от нас.
Я с опаской смотрел на белые разукрашенные лица, в которых, казалось, не было никакой жизни. Полная пустота.
Стройные фигуры в длинных халатах застыли, за их спинами покачивались огромные банты. Почему-то мне сейчас казалось, что это кожистые крылья, как у летучих мышей.
В руках у кого свёрнутые зонтики, у кого вееры…
– А кто это у нас тут такой сладкий? – ласково произнесли сразу пять десятков ртов.
Красные губы вытянулись в улыбку, показывая клыки, как у вампиров. Потом первый ряд раскрыл зонты… Их купола состояли из острейших клинков!
Я с сомнением посмотрел на свой кинжал и сглотнул. Так-то, надо трезво оценивать свои шансы…
Вторые ряды выхватили вееры, и тоже раскрыли, превратив их в ворох смертоносных игл.
Рядом со мной покачивалась на веревочке бутыль с головой дриады. Под ногами ухахатывался огр, наполовину превращённый в дерево.
– Вот и всё, Гончарчик-Чеканчик, – он чуть не захлёбывался слюнями от наслаждения, – Песенка твоя спета!!!
Так-то, если схватить зелье с «древоядерной бомбой», и ка-а-ак долбануть прямо в центр толпы. Если отбросить подальше, да прикрыться троном…
У меня только возникла мысль о зелье, и я хотел двинуть кинжалом, как вдруг гейши переместились сразу на пять шагов. Мгновенно, я даже глазом моргнуть не успел.
Моя рука застыла.
– Они от пуль уворачиваться могут, нубасик, – веселился Пурбуль.
Я стиснул зубы. А если их отвлечь? Прямо на секунду… Ну, это мы умеем.
Собрав все силы, я выпустил «взлом» на свободу, чтобы ощутить… А-а-а-а!!! У них не было лифчиков! Да что ж это за Борина радость-то?!
– А теперь, мои сладкие менады, – вдруг серьёзно сказал Пурбуль, – Убить!
Едва Пурбуль проорал свой приказ, как гейши резко выступили вперёд ещё на шаг и слаженно крикнули:
– Ха!
Завертелись зонты, задребезжали в руках вееры. Я приготовился прыгнуть, чтоб хотя бы успеть резануть по верёвке, держащей «древоядерную бомбу» – если уж помирать, так всем вместе.
И в этот момент моя «воля лидера» ярко ощутила то, по чему я так соскучился, когда в уши мне ударил голос:
– Всё для тебя-я, прекрасная менада! Для тебя-я дворец из мармелада…
Голос Лекаря, такой звонкий и чистый, без этой говлитовой слащавости, прозвучал под сводами вместе с настоящими гитарными рифами. Я обернулся – бард стучал по струнам лютни, поднявшись на одно колено.
Выглядел Толя неважно – изгнание древнего духа, судя по всему, дело нелёгкое. Но он всё равно запрокинул голову, и орал самую настоящую песню:
– Для тебя-я кровавая награда… Для-я те-ебя!
– О-о-о-о, – все менады-гейши вдруг вытянули шеи, выглядывая из-за стальных зонтов.
«Я не смогу их долго держать, Гончар!» – прилетело вдруг от Лекаря, – «Делай что-нибудь!»
«Будь готов прыгать за трон!» – сразу ответил я.
– Убейте их, не стойте!!! Мена-а-а-ады! – орал Пурбуль, надрываясь.
Я резко подскочил к нему, схватил бутыль за горлышко, рубанул по верёвке.
– Ты с ума сошёл!!! – завизжал огр.
– Упф, – я раскорячился, едва не опрокинув зелье, когда ощутил вес всей бутыли.
Пара капель всё же слетели от заплескавшегося в таре зелья. И упали на лицо Пурбулю, одна залетела прямо в рот.
– Чеканчик, надо было тебя… агрх…. хры…
Кажется, для него эти капли были смертельными. Крики прекратились, а лица огра я больше не увидел – обзор закрыл резко появившийся куст с пышной листвой.
– Ой, – вырвалось у меня, – Сорри, братуха!
«Гончар!» – прилетело от Толи.
«Всё, готовься!»
– Лишь для тебя Осколки из Прорыва! И для тебя бант лучшего пошива! Для тебя-я поэзия говли-ита…
– Ух, ё-о-о! – я перехватил бутыль поудобнее, осторожно поставил на пол, и взялся за горлышко двумя руками.
