– Точно, – я улыбнулся, охватывая разумом люстру сверху.
Механизм крепления тяжеленной махины я почуял сразу, когда только появился в зале. И теперь все сотни свечей, закреплённых на тяжёлых кольцах и планках, рухнули вниз.
Лекарь, который в этот момент пел про «лузера Гончара, которому проиграть пора», завис на полуслове.
А Пурбуль, только успев поднести бутылёк к губам, непроизвольно глянул наверх:
– Да ты ж игруля новичковая!
Ещё не успели затихнуть треск и грохот в зале, как я прыгнул, собираясь добить огра, если бы ему повезло выжить. Но бесформенная туша в блестящем халате лежала неподвижно с разбитой головой.
Усмехнувшись, я пошёл собирать по залу все верёвки и опасные зелья, какие мог найти. Воскрешать этого умника я буду уже на своих условиях.
– Георгий, ты подумай ещё раз! – Лекарь дёргался, ёрзая червячком у меня под ногами.
Его я связал на всякий случай, очень уж мне не понравилось, как Толя стал себя вести. Чем ближе к восстановлению памяти, тем больше от него заскоков.
– Это же Дионис, величайший алхим, – тараторил бард, – И он обладает непревзойдённым вкусом! Да, да, в отличие от вас, дубоголовых простолюдинов…
Под непрерывную болтовню Толи я крепко перевязал Пурбуля, наложив, наверное, с десяток узлов. К счастью, верёвки в этом помещении нашлось достаточно.
Блин, как же ещё подстраховаться?
В кошеле у Лекаря был свиток воскрешения, но я очень не хотел, чтобы после пробуждения этот огр выдал какой-нибудь сюрприз. Если я смогу дважды перехитрить алхимика, в котором такой древний дух, это будет необычайное везение.
– Ну, сделает он из тебя зелье? И что? Может, оно и к лучшему, Георгий? Представь, как я подниму чарку через тысячу лет, – продолжал бубнить Лекарь, – И выпью за твоё здоровье настойку с твоей же кровью!
– Блин, Толя, – вырвалось у меня, и я стал полосовать кинжалом халат огра, пытаясь отрезать кусок.
– Это же бессмертие. Великие короли будущего будут запивать свои победы настойкой из знаменитого Гончара. Ты останешься в тысяч… упф… умм…
Я затолкал Толе в рот кляп из куска халата. Нет, лучше б он уж свои стихи читал.
Немного подумав, я вернулся к трону, поискал среди обломков столика флягу. Ту самую, которой огр поливал чашки, чтобы я не чуял, под какой из них перец.
Когда я нашёл флягу, то поспешил обратно и капнул магического зелья на верёвки огра в нескольких местах. Потом подумал ещё, закупорил фляжку и сунул себе в кошель. Пригодится.
Так, ну а теперь полки с зельями.
Сначала я понадеялся, что, быть может, сам разыщу источник Леты. Но нет, в этих каракулях мне в жизни не разобраться. Сюда бы Фонзу.
Пройдясь вдоль полок, я стал рыскать глазами по тем бутылям, где были какие-нибудь понятные символы, показывающие опасность.
Это было страшное место – в мутных жидкостях и вправду плавали части всяких гуманоидов. Я вздрогнул, когда, ступив шаг в сторону, поймал взгляд дриады – её заспиртованная голова висела в зеленоватой жидкости. На голове у этой древесной жительницы тоже произрастали подсолнухи, и их было довольно много. Как и семечек, которые плавали вокруг.
На этой бутыли был нарисован красный череп с костями, и я, решившись, подхватил тяжёлый сосуд и потащил к трону.
– Вы это, извините, если что, – шептал я, пока тащил бутыль.
Ясное дело, этой дриаде уже пофигу, но всё же я чувствовал себя неловко. А ещё меня распирала злость – этого Диониса-Пурбуля следовало самого заспиртовать в наказание за такое.
Кое-как я, корячась от усилий, подвинул трон к краю постамента, куда потом подтащил связанного огра. Соорудив на троне из обломков столика и верёвки страшно неустойчивую конструкцию, я установил в неё открытую бутыль, и с удовлетворением посмотрел на дело своих рук.
Получалось, что огр лежал головой прямо под горлышком наклоненной бутыли, и ещё чуть-чуть наклонить, так хлынет её содержимое. А сама бутыль держалась на верёвочке… обрежь которую, и ёмкость упадёт, всё польётся прямо на лицо Пурбулю.
Ну, какая-никакая, а страховка. Если верить знаку смерти на этикетке. Даже голова дриады внутри как-то извернулась, будто теперь смотрела на огра со зловещей улыбкой.
Я покосился на всё ещё храпящую в зале гейшу. Та уже свернулась калачиком и дрыхла, просто подложив ладошки под щёку.
А теперь момент икс. Я схлопнул свиток воскрешения, и огр судорожно вдохнул:
– Аха-а-ап! – а потом закрутил глазами, стал ёрзать плечами, – А, игруля новичковая, я тебя!..
Мне пришлось сразу подскочить к верёвке, удерживающей бутыль. Едва я коснулся кинжалом бечёвки, как огр притих.
– Погоди, Чеканчик… тьфу ты, Гончарчик, – толстенные губы расплылись в улыбке, – Ты ж даже не знаешь, что это за зелье.
– А чего тогда волнуешься, Пурбуль?
– Да мне за свои зелья только страхово. Так-то я разнесу нафиг тут всё, и тебя в асфальт закатаю… вот такое вот это зелье! – огр пучил глаза, пытаясь скалить зубы и угрожать.
– Странно, – я потёр подбородок и усмехнулся, – А орк, который при мне проглотил такую семечку, стал самой настоящей клумбой.
