Наша Биби оставалась жива, и я отметил про себя ещё один важный пункт: нельзя задавать вопросы лично этому пухляшу, а между собой общаться можно, как ни в чём не бывало.
– Да ловил я осьминогов… кхм… для зелья одного, – скромно похвалился Кент.
– Хо-хо-хо, – Коробокуру покачал головой, – А не ты ли бинты стырил с моей мумии?
– Э-э-э… – Кент крякнул и затих, вытаращив глаза.
Была у него в прошлом тёмная история, которая вышла боком всей его группе. Впрочем, одарённый алхим с этими бинтами достиг гораздо большего, чем если бы они продолжали висеть на мумии в музее.
Ну, как я и думал, в этом гноме собрался весь цвет древнего магического сообщества. Вот и великая десятка прошлого, египетский бог солнца Ра подтянулся на нашу тусовку.
– Да мне-то эти бинты не нужны, конечно, – гном отмахнулся, заметив, как заволновался алхим, а потом весело покачал пальцем, – Но результаты у тебя отменные. Знаешь, сколько игроков мечтает о бессмертии?
Кент поскрёб макушку:
– Наверное, много. Ну, «отвар номер тринадцать» нормально сработал, я его буду продавать.
Коробокуру выдохнул облачко дыма, и оно закрутилось, складываясь в какие-то формулы так, что десятки запутанных строчек задрожали перед ним. Потом гном кашлянул, сдунув все расчёты, и покачал головой.
Он ткнул концом трубки в сторону Кента:
– Дело не в отваре, гребешки-окушки.
– Опа-опа! – Кент удивился, чуть не вскочив с песка, и хотел было спросить, – А в чё…
Договорить он не успел – я тут же подхватился и накрыл ему рот ладонью. Алхим что-то промычал, а потом кивнул мне, намекая, что он всё понял.
Гном же, задумавшись, опять забубнил шёпотом под нос:
– И я мечтал. Да нет, щебёнка-печёнка, ты почти достиг бессмертия, это не считается. А ты? А я достиг… А ты? Ну, я же сижу тут с вами…
– Наш алхим воскресал уже четыре раза, – мне пришлось вклиниться в разговор духов внутри гнома, – Он знает, о чём говорит.
Коробокуру очнулся:
– Ты не повторишь зелье, – усмехнулся он, – Даже я, когда искал Персефону, смог создать свою знаменитую настойку только один раз. Ирония судьбы, глыбушки-рыбушки, в том, что мне так и не довелось её попробовать.
Коробокуру, попыхивая трубкой, пристально смотрел на меня глазами древнего бога-игрока. Будто бы знал, что я потратил его «настойку Аида» на то, чтобы получить себе сразу два магических уровня.
Кент, поджав губы, задумался над словами гнома. И ведь, как назло, не спросишь, в чём же ошибка… За любым вопросом последует смерть.
Алхим всё же постучал пальцем себе по виску, будто оправдываясь:
– Рецепт я помню до грамма.
– Всё, что ты ел и пил до того дня, когда попробовал своё зелье бессмертия – всё это входит в рецепт. Ты, юный алхимик, затронул магию крови.
– Охренеть, – вырвалось у игорька, – Об этом я и не подумал.
Кент округлил глаза, затрясся и покраснел, с видимым усилием проглотив очередной свой вопрос. Я же непроизвольно посмотрел на свои руки…
Все вокруг твердят: кровь Чекана, кровь Гончей. Особенно постаралась мама, которая продумала для своего сына невероятную комбинацию – от родового квеста до активации статуи определения у воронов Тенгу.
– Да, твои родители знали об этой магии, юный Жнец Смерти, – гном обратился уже ко мне.
Я вздрогнул, услышав свой новый класс. Коса лежала рядом, и мне это было ещё непривычно…
– Гончая сидела на этом самом месте, – гном ткнул концом трубки в мою сторону, указывая на песок подо мной.
Теперь я понял, что секунду назад испытывал Кент. Ух, твою ж за ногу, у меня аж челюсть свело от того, как хочется задать вопрос.
Десятки, сотни, тысячи вопросов! При этом глаза этого азиатского гнома явно насмехались – он знал всё.
Они, десятки духов внутри Коробокуру, знали всё про первых людей, великих титанов прошлого. Быть может, один из них сидит в гноме…
Знали про приход магических рас в наш мир, ведь свидетели этого тоже в нём.
Знали про первые Прорывы. Знали про Башню, Кольцо, про гимны, ноты и проклятия.
Знали про моих родителей…
Пипец!
А гном опять чуть забылся, разговаривая сам с собой:
– Да не, она сидела чуть правее. Точно говорю, левее. А тебя вообще тут не было. Да как же, я с ней разговаривал… – при этом кончик трубки, которым он показал место, ёрзал вслед за попытками духов точно вспомнить, где сидела Гончая.
Я погрузил ладони в песок и сжал, чувствуя, как он выдавливается сквозь пальцы. Гончар, успокойся, ты с каждым шагом всё ближе к разгадке. Ты уже видел отца, и даже каким-то образом помог ему, передав зелье.
Скоро ты увидишь и мать. Ты сможешь помочь им обоим вернуться! Но для начала выключай тряпко-мод и просто включи мозги.
– Мой отец искал… – начал было я, но Коробокуру перебил:
– Да, твой отец Чекан, – он поскрёб подбородок, – Он был как свет, как пламя свечи. И его было хорошо видно во тьме веков.
Меня переполнила гордость.
– Твоя же мать… – вдруг сказал гном и слегка покачал головой, поджав губы, будто был расстроен.
Я напрягся, сжав кулаки. Лидером я был уже довольно долго, и знал, что надо контролировать свои эмоции. Но это было действительно трудно.
