Большие струи воды из труб падали на стены, чтобы прибить пыль, но не справлялись — пыль была всюду, едкая, многовековая, от чердаков, засыпок стен, от самих балок, которые, падая вниз, превращались в труху. Еще два экскаватора, кряхтя и жалуясь на свою тяжелую работу, уже копали котлован. Со всех сторон в струях едкого газа, невидимого за стеной пыли, к ним подъезжали самосвалы и, оседая под тяжестью грунта, рассыпая его, мчались по площадке.
А в центре площадки, в самом фокусе этого воющего пыльно-огненного мира, на пригорке одиноко стоял человек. Правда, вместо треуголки на его голове был белый картуз с длинным козырьком, подзорной трубы в руках тоже не было, а вместо серого мундира на нем была надета ярко-желтая рубашка, поверх которой красовались подтяжки, но все равно было ясно, кто он. То и дело маршалы-прорабы рысью направлялись к нему, получали приказания и мчались их выполнять. Конечно, это мог быть только Владимир Яковлевич Быков — начальник СУ-113.
Ошеломленный, покрытый пылью, я направился к пригорку, все убыстряя шаг, и только большим усилием воли не перешел на рысь.
— Владимир Яковлевич?.. Нефедов, — представился я, протягивая руку.
Он подозрительно скосил на меня большие выпуклые глаза.
— Здрасте, здрасте! — нетерпеливо произнес он и отвернулся к худощавому молодому человеку, очевидно, главному маршалу: — Так что?
Но маршал был поприветливее. Он протянул мне руку и, проникновенно улыбаясь, представился. Звали его Ким (несколько забегая вперед, должен сказать, что по имени его звали все, даже потом в официальных протоколах СЭВ он так именовался — Ким).
— Ну так что? — снова спросил у Кима Владимир Яковлевич. Потом, не ожидая ответа, вдруг быстро повернулся ко мне: — Как?
— Здорово! — чистосердечно ответил я.
Подозрительность исчезла с его лица, он улыбнулся по-детски смущенно, в этот момент Быков стал очень привлекателен.
— Правда?! — переспросил он.
— Конечно.
— Мы им покажем, сэвовцам, — заговорщически сказал Ким. Его улыбка буквально заглатывала собеседника.
Я уже собирался ответить что-нибудь этакое молодецкое: «Безусловно, наплачутся с нами» или: «Нам, да чтоб не показать?!» (Позже именно за желание так ответить я ругал себя), но в это время подъехали две черные «Волги». Из первой вышли начальник главка и Померанцев; из второй — Кареев.
Они поздоровались с нами, несколько минут начальник главка смотрел на площадку, на его обычно недовольном лице мелькнула улыбка.
— Ну, Владимир Александрович, вроде начали.
Кареев посмотрел вверх, повернулся ко мне и, улыбаясь, спросил:
— Вы не знаете, Виктор Константинович, где тут солнце?
— Докладывайте, как дела! — строго сказал мне начальник главка.
Я посмотрел на Быкова, прежнее выражение подозрительности и настороженности снова появилось на его лице.
— Я тут ни при чем, Сергей Платонович, тоже ищу, где солнце. Пусть лучше расскажет Владимир Яковлевич, он его спрятал.
— Слушаю! — начальник главка посмотрел на Быкова.
Быков как-то слинял, опустив большие руки, трудно молчал.
Сейчас его белая кепочка с длинным целлулоидным козырьком, желтая в оранжевую полоску рубашка, подтяжки с мудреными блестящими замками казались ненужными, бутафорскими.
Он вдохнул воздух.
— Сегодня… Э-э…
В центр нашего кружка вдруг гибко проскользнул Ким. Мягко и очень проникновенно он начал рассказывать.
Потом я анализировал рассказ Кима. Ничего особенного! Вот работает бульдозер, вот — экскаватор. Это здание ломают, это — оставляют. Пыли тут много, дыма много — зажгли обломки. Вот и все.
Ну что тут интересного? А все, и я в том числе, слушали, будто в первый раз увидели бульдозер, и вроде вообще эту машину нам доставили с другой планеты, а бульдозерист Миша, весь черный от пыли, только белые зубы блестят, не обычный бульдозерист, а особый, тоже сошедший с неба…
Первым опомнился Померанцев (может быть, потому что он стоял подальше и не смотрел в черные блестящие глаза Кима):
— Да что вы тут рассказываете?! Это мы все сами видим. Планы ваши расскажите!
— Планы? — Ким снисходительно улыбнулся. — Это уж не мое, не прорабское дело. Вот!.. — Он хотел показать на Быкова, но перевел палец на меня. — Планы вот Виктор Константинович расскажет.
Быков стоял, все так же опустив вниз длинные руки, ссутулившись. Я заметил, что, пока говорил Ким, он был спокоен, но сейчас снова тень прошла по его лицу.
— Планов пока еще нет, — хрипло сказал он.
— Почему? — строго спросил начальник главка.
— Э-э…
Быкова нужно было выручать.
— Я еще Быкову не передал чертежи, Сергей Платонович, — сказал я.
— Почему?
Чертежи я не получил от секретариата, но почему-то этого не сказал.
— Не успел.
Кареев бросил на меня быстрый взгляд, но промолчал, только усмехнулся.
— Плохо, — сказал мне начальник главка. — Плохо… Померанцев, вызовите на совещание проектировщиков; по механизмам кто там, Козин, кажется? Его вызовите и транспортное начальство. — Он посмотрел на Кареева, нехотя улыбнулся. — Вот Владимир Александрович нам тоже расскажет свои планы. Правда?
— Возражений нет.
Садясь в машину, начальник главка подозвал меня, сухо спросил: