— Виктор Константинович, вы курите? — В дверях стояла Елена Ивановна.
— Нет. (Вот черт! Все мысли перебила!)
— У меня кончились сигареты… Смешно, право, какое у него было лицо, когда я забирала свой столик… «И столик?» — спросил он. Потом покорно сказал: «Берите».
— Кто сказал?
— Да Костырин.
— А-а, понимаю.
— Я пойду за сигаретами. Застучалась тут.
Что, собственно говоря, она печатает? Ну ладно!.. Вернемся к субподрядным организациям… Стал генеральный подрядчик Лебедя уговаривать:
«Пожалуйста, уважаемый Лебедь, тяните не вверх, а прямо».
«Не наш профиль, дорогой товарищ. Мы — только вверх!»
«Щука, милая, пожалуйста, по дороге!» — просит генподрядчик.
«Вот еще что придумал! Нам, Щукам, вода нужна».
Рак тоже из солидарности накинулся на генподрядчика. Тогда тот засучил рукава, сам толкнул воз. И случилось чудо — воз стал двигаться. Когда дорога шла к реке — помогала Щука, на подъеме — Лебедь. В остальных случаях они делали что хотели, а Рак вообще не помогал.
А вот у меня будет не три субподрядных организации, а много больше…
— Виктор Константинович… — Елена Ивановна сделала паузу, потом добавила секретарскую формулу: — Вас к телефону.
— К телефону? — удивился я.
— Да, — удовлетворенно ответила она.
Я снял трубку.
— Извините, одну минутку.
Значит, вторая по важности задача — запроектировать, именно запроектировать технологию работ, третья — решить механизм управления этой стройки. Мне нужно было обязательно додумать. Что-то ускользало… А, ну да! Четвертая — качество!.. Ну а начало строительства? Как отодвигается?.. Качество — это что значит? Культура мелочей? Да, именно — мелочей, куда ни посмотришь…
— Я слушаю.
Мелодичный женский голосок спросил:
— Это Нефедов?
— Да.
— Так вот. Владимир Яковлевич будет завтра на площадке в девять. Он просил, чтобы вы были.
— Можно узнать, кто такой Владимир Яковлевич и кто со мной говорит?
Голосок недоумевал:
— Вы не знаете Владимира Яковлевича?.. Это же начальник СУ-113. Он будет строить СЭВ… А говорит секретарь Владимира Яковлевича, Таня… Владимир Яковлевич просил, чтобы вы подтвердили время.
— Конечно, Таня, раз Владимир Яковлевич назначил…
— Нет, нет, вы не думайте. Просто Владимир Яковлевич очень занят… Просил меня позвонить.
— Хорошо, Таня.
Так, значит, качество — четвертая задача… Четвертая? Вполне возможно, что она станет первой…
— Довольно бесцеремонно передавать через секретаря такие вещи. — Елена Ивановна опустилась в кресло, зажигая спичку (я уже заметил, что сигарета у нее обычно гасла).
— Вы слушали разговор?
— А что? — удивилась Елена Ивановна. — Я всегда слушала разговоры Костырина, чтобы быть в курсе дела.
— Ну а если разговор личного характера? — поинтересовался я.
— Личного? Что вы, Виктор Константинович, на работе все связано, — снисходительно объяснила Елена Ивановна. — Вот, например, вы уехали. Позвонит женщина, ну ваша знакомая, я должна знать, что ей ответить?
— Ответьте, что я уехал.
Елена Ивановна снова зажгла спичку, прикурила. Нарушая все противопожарные правила, не потушив, сунула спичку в коробку.
— Ничего, — успокоила она меня. — Костырин тоже вначале был такой, как вы, потом понял…
Снова раздался телефонный звонок. Опередив меня, Елена Ивановна сняла трубку:
— Милая, как вас зовут?.. Ах, Таня! Так вот, Танечка, передайте своему Владимиру Яковлевичу…
— Не надо, Елена Ивановна! — прервал я ее. — Дайте трубку.
— Пожалуйста, а напрасно, Виктор Константинович. Уж поверьте мне, бесцеремонных людей нужно приводить в порядок сразу. — Она положила на стол трубку. — Костырин тоже…
— Секретарь стройуправления сообщила, что завтра на строительстве будут рабочие.
— Спасибо, Таня.
Итак, начало работ на обычном строительстве — задача самая сложная, а по моему счету здесь задача № 5 решалась сама собой. Какие-то силы, пока неизвестные, действовали помимо меня. Ну что ж, спасибо, неизвестный помощник.
Что и говорить — это было впечатляющее начало. Весьма! Было сделано все, чтобы сразу показать: на стройку пришли люди, которые не любят, а главное — не хотят шутить.
Площадка стонала, гудела, завывала. Тихая, пустынная улица Тополиная, где только вчера сам с собой в прятки играл ветер, скрылась. Огромные столбы пыли, дыма, языки пламени окружали ее. Столбы иногда опадали, и тогда было видно три, четыре, пять больших бульдозеров, которые, как танки, зло воя, ползли на деревянные домики, рушили, подминали под себя все: и заборики, и серые скамеечки, и сами дома с дощечками номеров. Номера сурово молчали, странно белели на кучах сгнивших балок. Экскаваторы металлическими бабами били стены красного кирпичного дома сверху, сбоку, и стены вместе с перекрытиями оседали, падали, превращаясь в обломки — большие, малые, а там, где раствор был послабее, даже в отдельные кирпичи. На высокую кучу взобрался экскаватор, дико лязгая длинной цепью, он забрасывал ковш, поднимал сразу тонну груза и сбрасывал в высокие кургузые самосвалы.