Я пропустил ее в переднюю, только сейчас обратив внимание на новый халатик, желтый в оранжевых разводах. («Как рубашка Быкова, — подумалось мне. — Вот была бы парочка!»)
— Ну-с, так что случилось? — В глаза Жанны смотреть я не решался. Мне всегда казалось, что там совершенно четко можно прочесть: «Эх, тюфяк вы!» И в конце восклицательный знак. Он и приводил меня в смущение.
Она подошла к телевизору и взяла в руки будильник.
— Ваш будильник испортился.
— Заболел… — поправил я. — Не может быть!
— Вчера мы опоздали с ужином, — ваш будильник не позвонил в шесть вечера, — муж был очень недоволен. Ведь вы знаете, что мы точно соблюдаем распорядок дня. — Она сделала паузу и добавила: — Чего нельзя сказать про некоторых.
Я взял будильник, поднес к уху. Нужно заметить, что у него всегда был очень громкий и четкий ход, на этот раз я едва прослушал тиканье.
— Ничего, ничего, — вслух успокоил я себя. — Сейчас заведем, и он снова закричит. Наверное, не завел.
Как я ни старался, мой будильник не звонил. Пробовал что-то лопотать, но едва слышно.
— Что будем делать? — строго спросила соседка Жанна.
— Пойду с ним, покажу… (По причинам, изложенным выше, я не мог сказать «часовому мастеру».)
— А мы как?
— Будильник болен, Жанна. Разве можно быть такой бессердечной. Вот подлечим…
— Это вы на таком узком диване спите? — вдруг спросила соседка Жанна, пристально посмотрев на меня.
— А-а… что вы?.. Ну да. Он раскладывается…
Часовой мастер напоминал этакого бодрячка врача.
— Ну-с, что там у нас? — ворковал мастер-врач. — Сейчас разберем-соберем, и все будет в порядке. — Он начал разбирать мой будильник, рассматривая через глазок-лупу его внутренности. — Так-так… Понятно-понятно!.. У нас, уважаемый («уважаемый» — это я), не так, как в других мастерских… Э-э… Да-да… Не так. Там бы у вас взяли на две недели… Интересно!.. Да-да, на две недели. А у нас сразу. Сейчас отдам здоровым!
Но сколько он ни бился, мой будильник молчал, даже перестал лопотать, только печально шевелил стрелками-усами.
— Странно-странно, — недоумевал мастер. Он снова разобрал будильник, осмотрел каждое колесико, пружинку. — Где-вы его достали, уважаемый?
— Подарили.
— Очень интересный экземпляр… Да-да… Ага, вот сейчас. — Несколько минут мастер энергично теребил внутренности будильника. Потом смущенно посмотрел на меня. — Придется оставить… на две недели.
— Две недели?! — Я даже представить себе не мог, как буду без моего будильника.
— Ничего не поделаешь!
Дома ко мне зашел муж Жанны.
— Ну и как? — спросил он, с любопытством глядя на меня.
— Что — как? — осторожно уточнил я. — Если вас интересует будильник, вылечим через две недели.
Муж Жанны рассмеялся, остановился посредине комнаты.
— Вам звонил какой-то Гнат. Он очень волновался. У вас никто не отвечал. Просил передать, что сегодня вечером у него что-то важное. — Муж Жанны наморщил лоб. — Кажется, соревнование… Нет, что-то другое…
— Гнат? — Тут я вспомнил, что именно сегодня у Гната торжество (как это я мог забыть!). — Спасибо, мне нужно бежать.
— А широкий у вас диван, — не очень последовательно сказал муж Жанны.
— Он складывается, — пояснил я.
К Гнату я попал только к девяти. Открыл дверь сам хозяин. Сначала он притворился очень обиженным, но не выдержал, обнял меня и потащил в комнату.
— Я сейчас, Гнат, одну минуту, отдышусь. Кто у вас?
Но Гнат уже открыл дверь и втолкнул меня в грохочущую комнату, переполненную людьми, папиросным дымом и звуками радиолы.
— Внимание! — закричал Гнат. — Внимание! Пришел… — он сделал паузу, — наш инженер. Я говорил, что он придет.
Радиолу выключили. В комнате на секунду стало тихо. Тут были все, кого я любил, с кем делил последние два года трудную жизнь на стройке. Меня потащили к длинному столу.
— Штрафную, Виктор Константинович, — весело закричал бригадир Корольков. — Штрафную за опоздание. — Он налил большую стопку. — Ждем!
— И не подумаю, — сказал я. — Прежде всего хочу увидеть виновника торжества, из-за которого уже два месяца мне нет покоя. Где он?
— Да ты что, Виктор. Гнат же рядом с тобой. Ну давай. — Начальник СУ Беленький протянул свою рюмку.
— Вот он, виновник, — великий психолог Владик показал на середину стола.
Тут на блюде с золотой каймой лежала маленькая книжица…
— Пока не прочту, разговора быть не может. — Я взял в руки диплом и громко прочел, что отныне и до конца жизни Гнату Ивановичу Аброськину присваивается звание техника-строителя.
— Оценки можно не читать, — скромно заявил Гнат, когда я начал перечислять дисциплины, изученные Гнатом. — Понимаешь, инженер, в нашем техникуме выше троек не ставят.
— Ладно, Гнат! — Я оглянулся: — Где тут стул? После такого диплома меня ноги не держат.
— Э, инженер, отстал ты от жизни! — Гнат очень обрадовался. — Стол-то накрыт — а-ля фуршет.
— «А-ля фуршет»?! Что это значит, Гнат?
Но больше разговаривать мне не дали. Я должен был выпить штрафную за опоздание, за то, что я ушел из треста, за то, что я не появляюсь в тресте, и просто выпить. Так уж принято.