Имя Бабецкого встречается на страницах театральных воспоминаний. Кое-что рассказала мне о своем деде и Наталья Владимировна Дымарская.
В моем представлении Бабецкий вырисовывается как личность очень одаренная, яркая. Это был человек энергичный, деловой, предприимчивый, хорошо знавший театр, музыку, литературу, сумевший завоевать уважение и самые искренние симпатии. О последнем достаточно красноречиво говорят автографы на фотографиях — "Милейшему Е. М. Бабецкому на долгую память о сердечно расположенном к нему В. Давыдове", "Моему дорогому Ефиму Моисеевичу всегда сердечно к нему расположенный и благодарный Д. Смирнов". Диапазон деятельности Бабецкого был чрезвычайно широк. Он считался влиятельным и авторитетным рецензентом, редактировал газету "Южный край", занимался переводом иностранных пьес и водевилей.
В доме Бабецкого и Строевой-Сокольской — известной драматической актрисы, много лет покорявшей сердца провинциальных театралов игрой в пьесах Шекспира, Шиллера, Сарду, Островского, Горького, бывали все приезжавшие в Харьков театральномузыкальные знаменитости.
— По воспоминаниям бабушки и матери, — рассказывала мне Наталья Владимировна, — я знаю, что в обязанности моего деда входила защита авторских прав на юге России. Он выполнял функции доверенного лица Чайковского во всех его финансовых делах, связанных с исполнением его симфонических произведений, с постановкой его опер, с его личными выступлениями в качестве дирижера.
Теперь автограф Чайковского приобретает для нас полную ясность. Украина была хорошо знакома с творчеством композитора. Благодаря поистине неутомимой деятельности владельца одной из лучших нотоиздательских фирм в мире, единственного издателя Чайковского — Петра Ивановича Юргенсона, сочинения композитора распространялись по всей России. Они продавались в Киеве в нотных магазинах Юдзиковского, Клейбеля, Каципинского, Слюсаренского, в Харькове — у Герхардта, Даррена, Фролова.
На киевской сцене была поставлена опера "Опричник". После спектакля Чайковский писал в Петербург нотному издателю Бесселю: "Исполнение великолепное. Опера имела успех, по крайней мере, шумели ужасно, и овации были самые лестные, каких я никогда и не ожидал. Огромная толпа студентов провожала меня от театра до гостиницы. Я был вполне счастлив"[43].
11 марта 1893 года Чайковский прибыл курьерским поездом из Москвы в Харьков. К десяти часам утра на вокзале собралась нарядная, оживленная толпа встречающих — члены музыкального общества, преподаватели и учащиеся музыкального училища, студенческая молодежь, представители прессы, любители музыки.
Встреча превратилась в грандиозную демонстрацию единодушного преклонения перед гением композитора.
Чайковский остановился в номере "Европейской гостиницы". После трех репетиций с расширенным составом оркестра, которые сами по себе уже стали выдающимся событием, 14 марта в зале Дворянского собрания состоялся концерт.
Оркестр и хор оперного театра встретили появление дорогого гостя на украшенной цветами и тропическими растениями эстраде "Славой" из первого действия оперы "Мазепа". Чайковский стоял возле дирижерского пульта бледный, взволнованный. Когда, наконец, стихли аплодисменты, к нему обратился с приветственным словом член Харьковского музыкального общества Белитченко. Свое выступление он завершил словами: "Сейчас грянет оркестр и заструится широким и вольным потоком чистый родник пленительных звуков и переполнит нас трепетом высокохудожественного наслаждения, той чистой, сладостной радостью, тем восторгом, теми возвышенными чувствами, которые способно возбуждать в человеке лишь истинное искусство. Привет же и слава Вам, вдохновенному творцу этих звуков, наш неподражаемый, высокоталантливый художник, честь, гордость и украшение нашей страны!"[44].
Чайковскому были преподнесены серебряные венки от почитателей его таланта, от оперной труппы, от редакции издаваемой Бабецким газеты "Южный край".
В концерте прозвучали: фантазии для оркестра "Буря", Вторая симфония, романсы и арии из опер, Концерт для скрипки с оркестром в трех частях, торжественная увертюра "1812 год".
"Уже концерт давно окончился. Петр Ильич уже сошел со своей дирижерской кафедры, раскланивался с публикой, а где-то далеко продолжали бить колокола, — рассказывает в своих воспоминаниях скрипач и педагог Исаак Евсеевич Букипик, — публика тесно уже придвинулась к эстраде. У всех было радостное, возбужденное настроение. Молодежь из публики и учащиеся музыкального училища взбежали на эстраду, посадили Петра Ильича в кресло и на руках понесли его, сидящего в кресле, через весь зал, сопровождаемые приветствиями и аплодисментами. Члены музыкального общества во главе с И. И. Слатиным посадили Петра Ильича в фаэтон и отвезли его — во фраке, с белым галстуком — к фотографу Федецкому"[44].
