Утром Алана проснулась первой. Стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить Вулфа, она смотрела на него до тех пор, пока из ее глаз не хлынули слезы. Всю свою жизнь Алана чувствовала себя одинокой и тосковала по любви. И только теперь осознала, что до Вулфа ее никто по-настоящему не любил – ни родители, ни тем более няня Майре Макинтош. Алана невольно всхлипнула, и Вулф крепче обнял ее.
– Что с тобой? – прошептал он.
– Спи, – промолвила она. – И не размыкай объятий. Они мне необходимы. Твои прикосновения утешают меня.
Весна быстро вступала в свои права. На деревьях лопнули почки и появились ярко-зеленые клейкие листья. Расцвели нарциссы, и в воздухе запахло сиренью.
Алана и Вулф уже успели проверить на прочность каждую лошадь в конюшне. Не боясь ни яркого солнца, ни дождя, они носились по окрестным лугам и полям. Их дружба с каждым днем крепла, а по ночам они занимались любовью.
Четвертого апреля на ферму приехал Томпсон и вручил Вулфу письмо от Тревора.
«Вулф, детективы нашли могилы твоих родителей. Они покоятся на небольшом кладбище близ местечка Данмегласс в Шотландии. Там ты найдешь ответы на все свои вопросы. Когда ты будешь читать эти строки, судно «Серенити» уже бросит якорь в бостонской гавани. Оно отвезет тебя в Ливерпуль, где тебя будем ждать я и детективы.
Удачи, Тревор».
– Какого черта они делают в Шотландии? – спросил озадаченный Вулф.
– Именно это вы и должны выяснить, – промолвил Томпсон.
– Пришла пора узнать правду, – промолвил Старый Китаец и протянул Вулфу пакет. – Здесь инструкции для тебя.
Алана нахмурилась.
– Что с тобой? – промолвил Вулф, обняв ее.
Мысль о том, что они должны расстаться, ранила его сердце.
– Возьми меня с собой, – попросила она.
– Ты прекрасно знаешь, я не могу.
Из ее глаз хлынули слезы.
– Ну, пожалуйста, – прошептала она.
У него сжалось сердце.
– Я должен во всем разобраться, Алана. Не волнуйся, я вернусь. Я не допущу, чтобы родители помыкали тобой.
– Вулф прав, – согласился Старый Китаец. – Он должен ехать один и узнать правду о своей семье. – Наставник повернулся к Вулфу. – Не волнуйся, никто не приедет за Аланой. Миссис Малоун отправила ее сюда до дня свадьбы, которая намечена на июнь. Я позабочусь о ней.
Алана поцеловала Вулфа в щеку и смахнула слезы с лица.
– Я все понимаю, не беспокойся обо мне, я уверена, что здесь мне ничего не грозит.
Этой ночью Вулфа преследовали призраки прошлого. Во сне он снова увидел знакомую картину – пруд перед усадебным домом, стоявшим в окружении раскидистых деревьев. Он сидел под одним из них вместе с красивой молодой женщиной и наблюдал за лебедями. Внезапно сон сменился кошмаром. Вулф увидел полные ужаса глаза матери, отражавшиеся в зеркале. Она смотрела на сына из-за плеча склонившегося над ней черноволосого коренастого мужчины с толстой шеей. Вулф проснулся в холодном поту.
Возможно, он кричал во сне. Во всяком случае, Алана проснулась и стала успокаивать его.
Утром Вулф был необычно мрачен. Стоя у экипажа Томпсона, он обнял на прощание Алану.
– Я вернусь, как только смогу, – обещал он, вытирая слезы с ее лица. – Не плачь, дорогая, не рви мне сердце.
Алана улыбнулась сквозь слезы.
– В последнее время я постоянно реву. Похоже, я превратилась в фонтан! У меня все время глаза на мокром месте.
Стараясь скрыть нетерпение, Вулф присел на край заваленного документами и картами Шотландии широкого стола в библиотеке Тревора, и скрестил руки на груди. Рядом, сосредоточенно изучая бумаги, стояли хозяин дома, детектив Уэйкфилд и историк Шотландии.
Второй детектив, Доусон, прибывший совсем недавно, сидел в кресле, пил кофе и ел бутерброд.
– Получается, – промолвил он, допив кофе, – что партнером вашего отца был хитрый человек, который втерся к нему в доверие, но в душе ненавидел его.
Холодок пробежал по спине Вулфа.
– Вы считаете, он испытывал к отцу ненависть?
Доусон кивнул.
– Граймс был племянником лорда Селкерка, бывшего руководителя Гудзонской компании в Канаде. Их конкурентом являлась Северо-Западная торговая компания в Монреале, которая принадлежала Уильяму Макгилливрею. Затем две компании слились, и Селкерк был уволен. Граймс обвинил Уильяма Макгилливрея в присвоении денег Селкерка, которые по наследству должны были перейти к нему.
– Какое это имеет отношение к убийству моей матери? – пожав плечами, спросил Вулф.
Подключенный Тревором к расследованию историк, пожилой шотландец, сунул под нос Вулфу какую-то бумагу, на которой был изображен герб с оленем и написано слово «Данмегласс».
– Похоже, вы родом из горной Шотландии, – сказал он.
Вулф с недоумением посмотрел на него.
– Это герб владельца поместья Данмегласс, Макгилливрея, – пояснил историк.
Вулф наконец все понял. Вскочив, он потер затылок и подошел к окну. Во дворе на скамейке сидела Селина, жена Тревора, и качала в широкой люльке близнецов. На соседней скамейке, греясь на солнышке, сидели няньки.
