— Кай, я тебя люблю!
Это признание как оглушительный выстрел. Бабах, моё сердце замирает, почти останавливается. Меня потряхивает, делаю шаг назад, стараясь не дышать, потому что так тихо в мире ещё не было никогда. А Кай всё, молчит. Почему он молчит? Набравшись смелости, поднимаю глаза и ловлю синий взгляд, странный словно застывший.
Снежинский шумно выдыхает, нервно ерошит волосы. И кажется, не очень счастливым. Я зря сказала? Как-то не так сказала? Слова не те? Почему он молчит?
— Кай?
Мне хочется спросить: — А ты? Но гордость не позволяет. Разве после признания одного не должно звучать ответное? В фильмах именно так показывают.
Где моё: — И я тебя?!
Машинально отступаю ещё на шаг. Я ужасно деревянная, глупая до меня не сразу доходит, что он не скажет мне того же в ответ. Какая я дура. Почему я была уверена, что всё взаимно? Потому что секс крутой и нам хорошо вместе? А может, не нам? А только мне? На лице Кая бегущей строкой, что он в шоке, но ему есть, что мне сказать. Внутри него будто борьба.
Что не можешь определиться, какими словами меня добить?
— Так и будешь молчать? Скажи хоть что-нибудь. — голос предательски дрожит.
— Маша, — То есть даже так, да? Не Соколова? Не Герда? А по имени?! Настолько всё плохо? — В общем, такое дело…
Да что ты мямлишь? Зажмуриваюсь в ожидании приговора.
— Ты такая смелая и крутая в этих Микки-маусных трусах! — улыбается Снежинский.
Чё?! В смысле?! Теперь, мне кажется, мои глаза сейчас вылезут из орбит. Это что вообще? Это как?
— Ты издеваешься надо мной, что ли? Какая же я дура, Господи боже! — Меня просто взрывает от его реакции. Призналась блин в чувствах.
— То есть, по-твоему, трусы важнее моих слов? Больше тебе сказать нечего?! — на последних словах я просто верещу от возмущения.
Правильно Катя говорит, что я тетёха, глупая, наивная Маша, ждала взаимности. Откуда ей взяться-то? Он же просто кусок льда! Айсберг! Холодный камень, эмоциональный инвалид. Я перед ним всю душу нараспашку, а он мне про трусы?!
— Да пошёл ты! — срываюсь с места и бегу, сама не знаю, куда я могу метнуться в трусах и майке?
Но находиться рядом с этим сухарём невозможно, я замёрзну насмерть от его равнодушия, не взаимности и нелюбви. Надо уносить ноги и как можно дальше пока ещё есть шанс сохранить последние крохи гордости. Побег мой стремительный, но недолгий. Через пару шагов Снежинский настигает меня в прихожей, перехватывает за талию и взваливает на плечо головой вниз. Я вскрикиваю и машинально цепляюсь за его футболку. Волосы лезут в глаза и рот, отплевываясь требую:
— Отпустил меня, быстро! Совсем сдурел?
Кай шагает на кухню, не реагируя на мои требования.
— Ты ненормальный? Отпусти меня, сказала, придурок! — Бью по заднице, и мне сразу же прилетает в ответ.
— Ай, ты чё блин? Больно же!
— Это мне больно, из ушей кровь скоро пойдёт от твоих словечек. Я тоже не с золотой ложкой во рту родился, но ты явно перегибаешь.
В следующее мгновение приземляюсь пятой точкой на столешницу, крошки неприятно впиваются в кожу. Надо взять за привычку сметать их хоть в раковину.
От крошек на попе отвлекает Кай, тянет меня ближе.
— Не трогай меня! — уворачиваюсь— Я не хочу. Понятно?
— Понятно — улыбается.
И что он всё время лыбится?
— Не рычи, я же хороший, надёжный, заботливый забыла, что ли? А ещё я супердок сам тебя вылечил. И соскучился! — раздвигает мои ноги и вклинивается, затем сцепляет пятки на своей пояснице.
— Давай обниматься?
— Не хочу я с тобой обниматься. Вылечил, спасибо. Могу расплатиться Нутэллой. Сойдёт? — пытаюсь свести ноги, но Снежинский крепко держит их одной рукой, другой за попу двигает меня ещё ближе к краю. Крепкий стояк упирается мне аккурат между ног, возбуждение накатывает тёплыми волнами вниз живота, моё дыхание становится громче, облизываюсь как кошка.
Я тоже соскучилась, но ему об этом знать необязательно.
— Неа, — скалится Кай— Я только натурой беру. Как насчёт, потрахаться?
Я должна врезать ему как минимум за то, что засрал моё признание.
— Я не сплю, с нелюбимыми. — хриплю, конечно, от ангины. Пальцы сводит от желания обнять этого говнюка, сжимаю кулаки, чтоб не дать слабину.
— Ты сказала, что любишь.
Отрицательно кручу головой. Смотрю куда угодно только не на него, Кай ловит пальцами мой подбородок и заставляет посмотреть в глаза.
— Да, да, три минуты назад так и сказала: — Я люблю тебя.
На словах: «люблю тебя» голос Кая просаживается от эмоций.
— А я передумала, знаешь ли, девочки такие непостоянные.
Кай тянет меня за волосы ближе и ловит нижнюю губу, мычу от возмущения и неожиданности, он целует и смотрит не отводя, взгляд ни на минуту. Его язык нагло пробирается мне в рот, проходится по зубам и нёбу, и делает несколько поступательных движений имитируя совсем другой акт.
Я ужасная тряпка, потому что, конечно, отвечаю. Он так невозможно вкусно целуется, напористо, по-хозяйски, хочется подчиниться и я с удовольствием подчиняюсь, отвечая на поцелуй. Я тоже соскучилась.
