Винсент глубоко дышал. Приятно. Он не был против предоставить любимому активную роль. Пусть учится. Пусть играет. Пусть делает все, на что хватит фантазии. Альфа примет. Он уже и так порядком возбудился. Они оба чувствовали волну, что их накрывала.
Омега разыгрался не на шутку. Уже когда одна пронырливая ручка сжала плоть сквозь ткань штанов, а зубки оставили свой след на коже, ближе к правому боку.
— Хочешь я попробую его на вкус? — и словно для уточнения, стал слегка массировать член.
— Неужели я не сплю? — с закрытыми глазами усмехнулся Винсент. — Все в твоих руках, любовь моя.
Ответа не требовалось, достаточно было желания. Габриэль ловко, с хищной грацией, оттолкнулся и устроился в ногах альфы. Звук расстегнутой ширинки, шуршание ткани брюк, и омега добирается до своей цели. Откинув волосы, чтобы не мешались, он облизнулся перед тем как взять в рот, и медленно, по-блядски, обсасывал, словно леденец.
Винсент открыл глаза и протянул руку, перехватывая копну волос и наматывая прядки на кулак, но так, чтоб не сделать больно. Приятно. Ужасно приятно. Из горла вырвался тихий рык. Но больше всего добивали поднятые глаза омеги, полные страсти и удовольствия. Ему самому нравилось это дело. Плотно обхватывая полными губками горячий ствол, он порой отстранялся, с характерным пошлым чмоком, и принимался ублажать по-новой. И хотелось ему, чтобы хватка альфы стала жестче, чтобы сам направлял. От одних мыслей смазка выделялась обильнее и омежка не сдерживал стоны.
— Какой же ты стал развратный, — не без удовольствия простонал альфа, хотя стон и вышел больше гортанным. Винсент инстинктивно сжал волосы сильнее, сгибая одну ногу.
Габриэль вновь выпустил член из жаркого грязного ротика, но только чтобы склонится еще сильнее и попробовать поласкать яички. По одному беря в рот, страстно обсасывая, и вновь возвращаясь к стволу. Только теперь лишь дразня языком, не пытаясь вновь сосать.
Винсент откинул голову назад. Когда же его любимый омежка умудрился набраться такого опыта? Или это порождение инстинктов?
Глаза зажмурены от удовольствия, что дарил любимый омега. Из горла вырывался тихий рык. И пусть у того малого опыта, дойти до конца ему никогда не позволяли. Винсент перехватывал сразу, как чувствовал приближающуюся разрядку. Но не в этот раз. Габриэль сам не позволил себя отстранить. Вцепился за бедра крепкой хваткой, вновь взял в рот и стал усерднее двигать головой, ни в коем случае не забывая поглаживать и тихонько стонать. Ведь ему самому нравилось, это ни в коем случае не имитация.
И вот волна накрыла альфу с головой. Семя угодило бурным потоком прямо в рот омеге. Винсент шумно дышал, пытаясь отойти от невероятного оргазма.
— Фух. Это было нечто, — произнес Фантомхайв, запустив пятерню во влажные волосы.
Габриэль отстранился. От непривычки он не все проглотил, сперма текла по подбородку, и он поспешил вытереть. Но больше волновало пятно между ног. Это ведь надо было мало того, что потечь сукой, так еще и кончить в штаны от того, что отсасывал истинной паре. К омеге наконец стал возвращаться разум, а вместе с ним и стыд.
— Думаю, — Винсент притянул омегу к себе, — тебе надо бы переодеться. Или, — шаловливая рука альфы забралась в штаны омеги, — просто их снять.
Тот дернулся от прикосновений и вцепился в плечи альфы. Его внутренняя омега жаждала этого и потому инстинкты становилось трудно сдержать в себе. Габриэль развел ноги чуть шире, позволив стянуть бриджи с бельем до колен. После чего Винсент притянул любимого к себе, сажая спиной к себе.
— Ты заслужил хорошую награду, — ласковый тон.
Альфа принялся полностью раздевать омегу. А, оставив обнаженным, стал оглаживать стройное прекрасное тело. Нежные, почти невесомые прикосновения к бледной коже. Прекрасен. И нет никого прекраснее на этом белом свете. Пока нет…
Тихие стоны, больше схожие со скулением, срывались с припухших губ. Габриэль сам того не понимая, выгибался навстречу чутким рукам, что умели доводить до исступления. Они ведь даже не заходили далеко, а смазка уже стала течь обильнее, и омега желал большего.
— Проси, — прошептал альфа ему на ушко, слегка прикусывая и зализывая. — Проси, если что-то желаешь. — Руки становились немного грубее. Нежность отходила на второй план. — Я исполню любую просьбу, даже самую безрассудную.
В голову ударила дикая мысль. Габриэль едва смог отстранить от себя руки, чтобы встать на четвереньки, выпячивая попку почти перед лицом альфы.
— Войди в меня…
Винсент всего на секунду пребывал в удивленном состоянии, но быстро справился и оказался почти вплотную к омеге, нависая сверху над омегой, опираясь рукой рядом с его ладонью. Второй рукой он решил проверить готовность мышц принять его. Жаркие стенки плотно обхватывали пальцы, хлюпающие звуки из-за смазки возбуждали обоих. Габриэль склонил голову и повел задом, как бы прося скорее вогнать в него член.
— Не тяни, я хочу ощутить его. Пожалуйста, — со стонами умолял омега.
