Здоровенный инопланетник, с кожей темно-синего цвета и обладающий двумя парами рук, превращал в кровавое месиво своего соперника, который был чуть ли не вполовину меньше его ростом. Худой парнишка с совершенно белой кожей и пепельными волосами, судя по всему, соотечественник прислуживающих мне на лайнере близнецов, уже даже не сопротивлялся обрушивающимся на него со всех сторон кулакам четырехрукого. Он старался лишь увернуться от очередного удара своего противника, чего ему почти не удавалось сделать. Парнишка явно не имел никаких бойцовских навыков в отличие от профессионально избивающего его соперника.
Он был напуган до такой степени, что мог только лишь пятится назад, умоляюще уставившись на своего противника. В итоге, синекожий, которому видимо уже совершенно надоело гонять еле держащегося на ногах парня по площадке, со всей силы врезал ему кулаком в живот. После чего принялся методично избивать ногами рухнувшего на площадку юношу. Беловолосый, свернувшись на полу калачиком, только лишь и мог, что жалко поскуливать, при этом пытаясь прикрыть руками голову и закрыть живот подтянутыми к груди коленями. И, что самое страшное, никому из зрителей и в голову не пришло остановить все это безумие.
Имперцы, наблюдающие за этой бойней, явно были разочарованы тем, что бой так быстро завершился. Они недовольно отходили от купола и в большей своей части даже не обращали внимания на то, как синий добивал уже неподвижно замершего на полу парня. Твари! И это меня они называют дикарем?! А сами? Кем эти имперцы себя возомнили, если подобное безумие считается для них развлечением?! А сам Младший Правитель? Неужели, когда он тащил меня сюда, думал, что я могу получить удовольствие от созерцания подобной дикости. Или у него были совершенно другие планы? К примеру, наглядно показать разницу между моим положением любимой зверушки САМОГО наследника Империи и незавидным положением остальных рабов, оказавшихся в безграничной власти его соотечественников. Второе предположение выглядело более реалистичным… Ненавижу-у-у! Сволочь!!!
Последнее слово я, видимо, не выдержал и прошипел вслух. Так как стоявший ближе ко мне Клайдан, тут же ответил весьма недовольным тоном:
— Дейсствительно, хозяин этого пацана, должно быть, ссволочь еще та. Это надо жше было додуматься против эйзианского воина выставить этого изнежшенного раба для удовольствий. Хорошо еще, что ссиний его вссего лишь в пол силы бил. Видимо пожалел… покалечить без возможности восстановления или убить поостерегся. Ведь явно жше, что этот беленький не боец, а скорее всего чья-то постельная игрушка. Должно быть надоел ссвоему хозяину и тот решил избавиться от неугодного раба таким вот оригинальным образом. Идиот. Лучше бы продал кому-нибудь… Мальчишшка ведь вроде бы довольно симпатичный. Был.
Уткнувшись лбом в прохладное толстое стекло купола и не обращая внимания на то, что еще говорил мне имперец, я широко раскрытыми глазами следил за происходящим на площадке. Возле купола уже почти никого не осталось, потому что имперцам, видимо уже привычным к подобным представлениям, было совершенно неинтересно наблюдать за процессом… уборки.
А я смотрел. Не отрывая глаз и про себя скуля от осознания собственного бессилия, от невозможности что-либо изменить, исправить… отомстить. Смотрел, как к окровавленному неподвижному телу подошли двое мужчин, которые осторожно подняв на руки изувеченного парня, торопливо вынесли его из-под купола сквозь боковой выход. Судя по одинаковой скромной коричневой одежде и хмурым озабоченным лицам, с которыми они поглядывали на свою ношу, эти двое тоже были рабами. Такими же, как и бессознательный паренек в их руках. Такими же, как синий здоровяк, провожающий их продвижение тоскливым виноватым взглядом, такими же… как и я.
— Малышш, ты чего так побледнел? Тебе плохо? — обеспокоенный голос, раздавшийся рядом, слегка привел меня в чувство и я неохотно оторвался от созерцания понуро выходящего из-под купола четырехрукого и стремительно обернулся к говорящему.
Тварь!..
Смотрит на меня встревоженным взглядом, внимательно всматриваясь в лицо. Видно, что переживает. Смешно. Один из самых родовитых имперцев переживает о душевном состоянии своего раба. Но смеяться мне отчего-то не хотелось. Мне хотелось кричать. А еще сильнее мне хотелось разгромить весь этот зал до самого его основания вместе со всеми находящимися в нем имперцами. Уничтожить. Стереть в пыль, чтобы даже воспоминания о них не осталось… ни о ком. Тем более об этом, который таращится на меня своими серебристыми глазищами, в которых стремительно зарождается паника. Неужели боится? Меня? За меня? Или скорее всего беспокоится о том, что его новая игрушка может опять прийти в негодность и все же сломается окончательно?
— Вей, что сслучилоссь?
— Ничего особенного… — одарив Младшего Правителя холодной улыбкой и еле сдержавшись от того, чтобы изо всех сил не врезать по его обеспокоенной морде, я задумчиво произнес:
