— Просто я задумался о том, как долго еще буду Вам интересен. И что будет потом? Вы меня продадите, или, быть может подарите кому-нибудь из своих друзей? Или отправите меня на место этого раба?
Не понимаю, о чем этот несносный мальчишка вообще говорит?! Недоуменно проследив направление холодного кивка Вейя, увидел проходящих невдалеке от нас прислужников, тащивших проигравшего в поединке горе-бойца. Брезгливо скривившись, я решил позже обязательно поговорить с Лейгелем, владельцем этого заведения. На тему того, что таскать через общий зал проигравших в поединках, представляющих собой мало эстетическое зрелище, все же не стоит. Ведь он вполне бы мог придумать какой-нибудь отдельный выход из — под купола, через который и смог бы выкидывать те окровавленные куски мяса, которые очень часто остаются на площадке после поединков. Дабы не травмировать чувства окружающих, еще не особо закаленных подобными представлениями. Таких, как мой Вей, который придумал себе невесть что, при виде того, как синекожий эйзианец, один из лучших бойцов Лейгеля, избивал ничтожество, так и не попытавшееся сделать хоть один удар в ответ.
— Малыш, не говори глупости.
Успокаивающе кладу ладонь на плечо Вея и, для большей надежности зацепив строптивца за талию, притягиваю его к себе. — Этот мелкий инцидент, совершенно не стоит твоего внимания и…
— Этот, как вы выразились, «мелкий инцидент», точно такой же раб, как и я!
Злой, ненавидящий, короткий взгляд, которым окинул меня пленник, дал ясно понять, что мальчишка опять на меня разозлился. И следующие его слова полностью подтвердили это мнение. — И можете больше не напоминать, я и так прекрасно усвоил, кем вы меня считаете… Необычайно послушной подстилкой, которая даже сдохнуть самостоятельно не имеет права без вашего на то согласия.
— Не смей говорить подобные глупости! — недовольно рявкнул я на с вызовом смотрящего мне в глаза упрямца, совершенно не понимающего своего теперешнего особого положения. — Ты не такой же, как он. Абсолютно не такой… Ты — не РАБ, не подстилка… Ты мой ФАВОРИТ. Фаворит будущего Правителя Империи, а это много чего значит…
— Значит, я не раб? — задумчиво уставившись на пол арены, еле слышно переспросил меня Вейтар и, не дождавшись ответа, поинтересовался деланно безразличным голосом: — Тогда получается, что я — свободный? Надеюсь, вы понимаете, что моя свобода подразумевает под собой то, что я могу сам принимать решения о своей дальнейшей судьбе. К примеру о том, что я буду дальше делать со своей собственной жизнью? Буду ли жить вообще, а если и буду то как и где? С кем буду встречаться, с кем дружить, с кем… спать?
Что-о-о-?! Недоверчиво смотрю в подозрительно отрешенное лицо стоящего напротив меня парня и пытаюсь осмыслить только что выданную им дикость. Получалось как-то не особенно хорошо… Это он мне пытался намекнуть, что… Да что он…?! Вот же, паршивец мелкий! Как он смеет даже задумываться о подобном? Хочет сам выбирать с кем трахаться? Ни за что! Он МОЙ! И только мой! Никогда у него никого другого не будет, не позволю! Да кем он вообще себя возомнил? Мальчишка с захудалой, покоренной мною планетки, которому я сделал огромное одолжение, взяв в свою постель. И который отчего-то вдруг решил, что он, благодаря этому обстоятельству, имеет какие-то особые права. Хотя отчего именно он это выдумал, мне понятно. Сам, лично его разбаловал, возвысил, дал понять, как он для меня дорог. Глупость сделал. Да — дорог, да — особенный… Но все же прав был отец, когда предупреждал о том, что мальчишке об этом знать совсем не обязательно. А я не скрывал своего к нему отношения, за что теперь и расплачиваюсь. Ну, ничего. Я ему быстренько объясню всю его так называемую «особенность». Не скоро он после этих «объяснений» ходить сможет. Из комнат вообще выпускать не буду, особенно из спальной. Как он там говорил? «Послушная подстилка»? Значит будет просто «подстилкой», по крайней мере до тех пор, пока не смирится окончательно с тем, что я неотъемлемая и самая основная часть всей его последующей жизни. Долгой и, надеюсь, более-менее счастливой.
— Значит, все же раб, — внимательно наблюдая за моим лицом, на котором, видимо, вполне отчетливо можно было прочесть бушевавшую во мне ярость, с некоторой тоской в голосе констатировал Вей. После чего опять отвернулся к куполу и холодно произнес:
— А раз так… ХОЗЯИН, то я хотел бы просить у Вас разрешение на мое участие в поединке с этим… синим. Думаю, что этот бой сможет доставить Вам и Вашим подданным гораздо большее удовольствие, чем предыдущий.
Нет, он просто НЕВОЗМОЖЕН! Еле сдержавшись от того, чтобы залепить вполне заслуженную пощечину по этой, ставшей опять безучастно-холодной физиономии строптивца, осторожно запустил пальцы в волосы нервно дернувшегося от меня мальчишки. Не дождавшись от напряженно замершего пленника даже недовольного взгляда в свою сторону, сжал пальцы с запутавшимися в них прядями в кулак и резко дернул парня на себя.
