Оказавшись в Москве, Струве первым делом должен был найти жилье для себя и своей семьи, только что прибывшей из Петрограда. Этот вопрос уладил Трубецкой, имевший в городе многочисленных родственников. Чтобы защитить приютивших его людей от возможных преследований, Струве никогда не рассказывал о том, где его семья проживала в 1918 году; он упоминал только, что место было уютным и не тронутым грабежами[27]. Впрочем, опираясь на информацию, полученную от сына Струве и его друзей, мы теперь можем раскрыть точное местонахождение этого семейного убежища. Нина и мальчики жили в изящном частном доме, принадлежавшем родственнику Григория Трубецкого, гвардейскому лейтенанту В.Н. Гагарину (в то время бывшему на юге), и находившемся на Новинском бульваре, 36. Здесь в их распоряжении был целый этаж. Стремясь обеспечить безопасность семьи в случае своего ареста, сам Струве поселился отдельно, с семьей некоего Н.Н. Авинова, проживавшей неподалеку, на улице Поварской, За, в доме княгини А.С. Гагариной. Отказавшись от регистрации в милиции, он вел нелегальное существование и часто ночевал в различных местах. Для Струве было весьма опрометчиво появляться на публике, поскольку его необычно высокая, сутулая фигура и всклокоченная, патриархальная борода были слишком хорошо известны. Тем не менее он вел на редкость активную жизнь, соблюдая лишь минимальные меры предосторожности. Струве часто виделся с друзьями, иногда на тенистом Тверском бульваре, а иногда — у них дома. Он принял участие в нескольких докторских защитах, темы которых интересовали его. Он присутствовал также при рукоположении своего друга Сергея Булгакова. Он проводил собрания Лиги русской культуры, на которых читались доклады о русской литературе, искусстве и науке (например, Вячеслав Иванов выступил с сообщением о русском языке, а Александр Гречанинов — о русской музыке). Наконец, он редактировал тот номер
К прибытию Струве в Москву его друзья образовали комитет из девяти членов, так называемую «девятку», который задумывался в качестве координационного центра антибольшевистской деятельности. В состав комитета вошли по три представителя от Торгово-промышленного союза, «Организационной группы московских общественных деятелей» и Конституционно-демократической партии. Номинально «девятку» возглавлял А.В. Кривошеин, известный специалист по земельному вопросу, но ее фактическим лидером был тогдашний руководитель кадетов П.И. Новгородцев. Организации предстояло подготовить создание надпартийной общероссийской коалиции, о которой конституционные демократы мечтали со времен Союза освобождения — альянса всех патриотически настроенных граждан, готовых работать над восстановлением в России законности и порядка[28]. К участию был приглашен и Струве; он вошел в состав комитета в качестве представителя «Организационной группы московских общественных деятелей», к тому моменту влачившей жалкое существование. Сразу после образования «девятка» наладила рабочие контакты с двумя небольшими, но влиятельными группами — Правой партией и Союзом землевладельцев, в результате чего был создан Правый центр. (Эту группу следует отличать от другой надпартийной коалиции, сформированной антибольшевистски настроенными социалистами и называвшейся Союзом возрождения России.) О первых шагах Правого центра почти ничего неизвестно. По-видимому, организация боролась с большевистской диктатурой методами саботажа и сбора разведданных, привлекая для этого бывших офицеров, которые, не имея ни работы, ни денег, проживали в основном в двух столичных городах. Правый центр намеревался также помочь Добровольческой армии людьми и деньгами, но в марте и апреле 1918 года, когда добровольцы совершали свой «ледяной поход» по северокавказской степи, подобное содействие было невозможным.
