Дети с каждым словом из громкоговорителя понимали всё более и более, что случившееся было ужасным и непоправимым. Все их надежды на спасение, все их веры в героя, который должен был помочь им в их приключении, рушились прямо перед их глазами. Это был как удар молнии в их детские сердца, обрушивающийся на них с неимоверной силой, не оставляя шанса на спасение или убежище.
Глаза у детей наполнились отчаянием и страхом, их тела начали дрожать от ударов паники, что пронзали их внутренности. Некоторые из них прижались друг к другу, словно пытаясь найти хоть какое-то утешение в объятиях своих друзей. Другие закрыли лица руками, отводя глаза от громкоговорителя, будто бы пытаясь избежать того ужаса, что продолжал разворачиваться перед их глазами.
Марк чувствовал, как его сердце сжимается в груди, он не мог верить тому, что происходит. Это был удар для всех, но для него это было особенно тяжело. Карл с трудом сдерживал слезы, его глаза отражали всю его тоску и беспомощность перед такой невероятной катастрофой. Клаус медленно опустил голову в руки, его плечи дрожали от неистового потрясения, которое охватило его с теми ужасными новостями.
— Увы, это означает то, что эксперименты… продолжаются! — бодрым и весёлым голосом произнёс неизвестный, — Можете возвращаться в свои комнаты. Завтра нас ждёт ещё один прекрасный день, полный разными открытиями и событиями! Уверен, что ближайшие несколько лет мы проведём с вами также, как и весь этот год!
Дети, подняв головы, начали кричать и рыдать, погружаясь в пучины отчаяния. Они пытались понять, как им удалось оказаться в этом кошмаре, и почему им приходится страдать от таких ужасов. Некоторые из них начали кричать и молить о помощи, требовать, чтобы их выпустили, чтобы это наконец закончилось. Однако голос из громкоговорителя лишь продолжал бесстрастно описывать, каким замечательным и интересным будет завтрашний день, будто бы все эти страдания были ничем иным, как всего лишь игрой.
Карл, пропустивший через руки своё лицо, начал вскрикивать, словно его муки были невыносимыми. Он умолял о помощи, о милости, о том, чтобы всё закончилось, чтобы они были спасены от этого кошмара. Марк, отчаянно пытавшийся успокоить своего друга, сам начал дрожать от беспомощности и ужаса. Он не мог смириться с тем, что он ничего не может сделать, что его собственные страдания ничему не учат и не меняют. Клаус, с пустым взглядом и искаженным от ужаса лицом, просто лежал на полу, издавая невнятные звуки отчаяния, не в силах произнести ни слова.
