Клаус был сильно изранен — множественные порезы украшали его тело в данный момент, и из многих из них медленными ручейками бежала кровь. Хоть парень и старался держаться, боль с каждой секундой напоминала ему о своём существовании всё больше и больше, будто бы подталкивая того использовать свою причуду. Конечно, он мог бы это сделать в любой момент, но те ограничения, что она имела, заставляли его несколько раз подумать перед тем, как решиться её использоваться, и каждый раз, приходя к мысли всё-таки задействовать её, подросток сталкивался с тяжёлым выбором, после чего всегда отказывался от возможности усилить себя, надеясь, что и его сил хватит для победы над противником.
Увы, судя по той картине, что можно было наблюдать в данный момент, дела у него были так себе.
— Тебе так нравится страдать, Клаус? — вновь нарушил тишину Кенджи. — У тебя был шанс уйти, был шанс спастись и жить спокойно, но ты выбрал бой со мной, обрекая себя на страдания и боль. Где же твоя рациональность, мальчик мой? Где это качество, благодаря которому ты выжил и дошёл до конца экспериментов? Где тот Клаус, которого я считал своим сыном?
Густавсон ухмыльнулся. По его мнению, мужчина специально нёс откровенный бред, чтобы спровоцировать того использовать свой последний козырь. Старший Айкава действительно желал вывести того на эмоции, всем сердцем хотел сломить подростка и заставить его сдаться, когда тот поймёт, что его сил не хватит для победы, но его затеям пока было не суждено сбыться из-за упрямства парня.
— Я уже мог несколько раз тебя прикончить, но не делаю этого. Разве тебе недостаточно моей благосклонности? Хочешь ещё больше? Хочешь, чтобы я прямым языком попросил тебя уйти и выжить? — задал целую кучу однотипных вопросов Кенджи. — Разве я когда-нибудь желал тебе зла? Делал тебе плохо?
— У вас что, раздвоение личности? — издал смешок Клаус. — Вплоть до шестнадцати лет был вашей крысой для экспериментов, подвергался большому количеству опытов, терпел адские побои и лишился всего детства. Действительно, что же вы мне плохого сделали? — с явным сарказмом процедил он.
— За свободу надо платить, мальчик мой, — был явно уверен в собственной правоте и невиновности Директор. — За то, чтобы ты жил в своё удовольствие сейчас, я взял достойную плату — забрал целых шестнадцать лет твоей жизни. Однако я же не просто их своровал, верно? Я помог поступить тебе в лучшую академию, влюбил в тебя самую красивую девушку, помог тебе обрести друзей, а также ты не нуждаешься в финансах. Многие об этом могут только мечтать, но тебе, судя по всему, всего этого мало, жадный ты ублюдок, — сплюнул он. — Больше всего в своей жизни я ненавижу три типа людей, одним из которых являются неблагодарные сволочи по типу тебя.
— Никогда не признаете, что неправы, да? — позволил себе издевательски улыбнуться подросток. — В этом мы практически не отличаемся, — поднялся на ноги он, после чего отбросил сломанное оружие в сторону.
— Не смей сравнивать нас так, будто бы мы равны! — слова Клауса явно задели мужчину.
— Да-да, о Великий Господин, пожалуйста, продолжайте думать, что вы — особенный. Куда уж такому низшему существу вроде меня до вас — Господа Бога, — явно наслаждался своими язвительными словами он.
— Откуда ты берёшь столько смелости, чтобы дерзить мне подобным образом? — слегка наклонил голову вбок старший Айкава.
— Всё просто: когда ты стоишь на краю и ты обязан сделать прыжок вниз, страх исчезает сам по себе.
Договорив, подросток снял с себя куртку-плащ и отбросил её в сторону, оголяя свои руки, что были полностью замотаны белыми бинтами.
Похоже, он всё-таки решился.
