— А овал лица? — возражает Луи. — У Эмили квадрат. У Ивонн скорее овал.
— Сердечко, — поправляет его Ивонн и снова хихикает. Ей все хихоньки да хаханьки, и почему бы нет? У нее уже есть агент. Может, наступить ей на ногу? Она как раз в босоножках.
— И они одного роста!
Ивонн снова хихикает. Потом зевает и говорит:
— Франсина, можно, я пойду? У меня Марк Гиспард через двадцать минут.
— Alors, Mark? Pour Эль? Alors, vite! Vite![42]
Франсина выталкивает Ивонн из дверей — ласково, как щенка. А потом снова встает перед дверью.
— Видишь мою дилемму, Амели? Вы похожи, правда?
Я вижу, что полные губы Франсины — коллагеновые и что она противная.
Я молчу.
— Что вы! — возражает Луи. — Ивонн — милая девушка, но, Франсина, вы, наверное, шутите. Ее кожа… Вы взгляните на Эмили! У нее крошечные поры. Для крупных планов идеально!
Франсина откидывает голову назад.
— Что ж, покажите…
— Надо было себя рекламировать! А ты и не пыталась!
Мы с Луи выходим из кафетерия с двумя большими порциями холодного кофе. Мой кофе в опасности, потому что я изо всех сил топаю по тротуару.
— А зачем? Ведь ты старался за двоих! — шиплю я.
Я не просто расстроена, а очень расстроена. После обследования кожи мы простояли у Франсины еще десять минут, которые свелись к следующему: она говорила, что у нее уже есть Эмили Вудс, а Луи утверждал, что нет.
— Эм, но почему я говорил один?
— Я что, должна была встать на колени?
Франсина стояла, как охранник, перед собственной дверью, но не выпускала нас. Она щурилась и спорила, спорила, спорила. Наконец у настоящей Эмили Вудс кончилось терпение. Я схватила Луи за руку, сказала, что мы опаздываем на следующее собеседование, и только нас и видели. Какое унижение!
— Именно этого она и хотела, Эм! — кричит Луи. Из дырки в крышке брызгает кофе, едва не запачкав ему рубашку. — Не на колени, нет! Но надо было рекламировать себя, подчеркивать свои достоинства!
— Я не набор кухонных ножей, Луи!
— Я знаю, что ты не…
— Мне она не понравилась! Она крыса!
У меня на глазах выступают слезы.
— Ладно… ладно.
Луи подходит к бетонному забору, за которым скрывается так называемый парк: кучка неряшливо постриженных деревьев среди мусора. Мы с опаской присаживаемся на скамью.
— Ничего, Эм, — успокаивает меня Луи. — У нас назначены и другие собеседования. Пойдем и посмотрим, что получится.
Так мы и делаем. Мы приходим в агентства «Ликуид», «Фэктори» и «Снэп». Хотелось бы рассказать о каждом подробно, но все слились в одно пятно.
Я такого не ожидала. По названиям мне казалось, что каждое агентство уникальное, как кассеты в разных отделах музыкального магазина. «Франсинз», убежище «естественной красоты», должно быть в стиле кантри: веснушчатые девицы с длинными струящимися кудрями в платьях всех оттенков земли. «Ликуид» — ультрамодное агентство в стиле панк: худющие модели с сильно накрашенными глазами. «Снэп» — эклектика в стиле инди: экзотические красотки самых разных цветов и форм.
Все оказалось не так. Да, в «Снэп» есть горстка знаменитостей — точнее, детей знаменитостей, — которые, правда, не добавили им фотогеничности. А так во всех агентствах обнаружились совершенно одинаковые девушки: белые, очень блондинистые, высокие, худые и остролицые. Правда, на дворе 1988 год, и всего два года назад в моде царствовали Ким Алексис и Кристи Бринкли, а визажисты замазывали родинку Синди Кроуфорд. Экзотика тоже стандартна. Даже Айяна, моя любимая дочь африканских джунглей, не экзотична. У нее узкий нос. Тонкие губы. Длинные гладкие волосы. То есть наденьте на нее светлый парик и синие линзы, и получится Келли Эмберг с очень темным загаром.
Похожи не только девушки, но и сами агентства. Ближе к центру, как «Франсинз», офисы маленькие, на полу ковры мягких пастельных тонов. В районе «Утюга»[43] — а дальше от центра агентств не бывает — офисы на верхних этажах или в бывшем производственном помещении, а пол обязательно из шикарной твердой древесины. Мебель и там и там из хрома и черной кожи, как в кафе — красиво, но не слишком, чтобы глаз не отвлекался от главного: стены с фотографиями. Что касается агентов, в каждом агентстве обнаружились Пупа, Франческа и Оливье. Конечно, их возраст и пол могут быть разными, но суть приблизительно та же. Когда я делюсь своими наблюдениями с Луи, он улыбается:
— Просто все агенты хотят быть тебе мамочкой, подружкой или парнем.
— Спасибо, мамочка!
Луи смеется:
— Пожалуйста.
Короче говоря, модели, интерьер и агенты практически одинаковы. Остаются владельцы.
Да, все встречи с владельцами были деловыми, но все равно напоминали свидания — правда, такие, когда парень не таясь смотрит на твои поры, наклоняется, чтобы увидеть твои ноги, и чуть ли не щупает грудь, а ты в это время тщетно пытаешься заглянуть ему в глаза и задать неприличные вопросы вроде: «Каков процент ваших комиссионных?» и «Как вы представляете себе мою карьеру в ближайшие два года?». Хотя, возможно, в Нью-Йорке свидания проходят именно так.
