Выругавшись и медленно сев на примятую траву, Керт задрал правую штанину — нога на глазах стала опухать, наливаясь фиолетовым цветом, от бедра к голени прокатывались волны тянущей боли. Удар тяжёлого конского тела не прошёл даром — запустив диагностическое плетение, юноша выявил обширную гематому и достаточно серьёзную травму икроножной мышцы с повреждением связок. Удачно ещё, что кость осталась цела — иначе дальнейшее путешествие становилось проблематичным… Сгенерировав один из немногих известных ему простых лечебных конструктов, призванных подстегнуть самостоятельную регенерацию тканей, юноша направил его на свою ногу и, сидя на камне, наблюдал, как синева постепенно сходит, а опухоль — исчезает, не успев расползтись по всей ноге.
Пока Керт занимался своим лечением, к нему подошла Линнея, пытаясь извиниться. Однако юноша лишь прошипел в ответ что-то невразумительное, раздражённый не столько на девушку, сколько на себя — увидев взрыв, он просто обязан был вовремя на него среагировать и выскочить из седла не дожидаясь, пока испуганная лошадь его сбросит. Подобное решение в данной ситуации было единственно возможным, и девушки, в отличие от своего спутника, не задумываясь, поступили именно так. Ставить же силовой щит против взрыва подобной мощности изначально было бессмысленным решением — сила взрыва и высвободившаяся в его результате энергия намного превышали защитные возможности юноши. В итоге же получилось так, что его, опытного боевого мага, обставили две девчонки, мгновенно приняв единственно правильное решение. Было от чего злиться…
Закончив своё лечение, Керт встал и, оглядев смущённо переминающихся перед ним с ноги на ногу девушек, с сарказмом спросил Линнею:
— И что это было?
— Лэр Керт, я взяла немного энергии из своего…
— Немного?!! И это ты называешь немного?! — юноша чуть не подпрыгнул от обуревавших его чувств. — Когда я сказал "немного" — я предполагал, что ты заберёшь из своего резерва совсем небольшой объём! Крохи, малую песчинку! Я не просил вычёрпывать весь свой резерв!
— Я и взяла совсем крошечный кусочек, — чуть не плача, ответила девушка, — не больше песчинки. Я даже не знаю, как взять меньше…
— Ладно, с твоими талантами мы разберёмся чуть позже, — успокаиваясь, ответил Керт, и, оглянувшись по сторонам, добавил — а сейчас нам надо думать, как двигаться дальше.
Фраза, задумчиво произнесённая юношей, была полна сакрального смысла — от шести здоровых и выносливых лошадей, которыми совсем недавно обладал их маленький отряд, в наличии осталось только две, причём те, что везли на себе путников и были без поклажи. Остальные, испуганные близким взрывом, убежали обратно — туда, откуда только что пришли. Путники разом лишились всего багажа — убежала последняя осёдланная лошадь и все три заводные, везущие припасы на три недели путешествия. Впрочем, те, что не убежали, просто не могли этого сделать — одна лошадь, которую перевернуло взрывом и протащило по земле метров тридцать, упала крайне неудачно и сломала себе шею, а другая, более удачливая, отделалась переломом передних ног. И если первая лошадь, как и полагается свежему трупу, спокойно лежала на земле, не подавая признаков жизни, то другая всё норовила встать и жалобно ржала, с тоской глядя на стоящих рядом людей. Посмотрев на мучения оставшейся в живых лошади, Керт подошёл к ней и воздушным клинком отсёк обречённому животному голову. Из рассечённой артерии брызнул фонтан крови, залив окружающую траву, и обезглавленная лошадь, побившись ещё несколько мгновений в агонии, затихла.
— Зачем? — удивлённо спросила у Керта Селена.
— А ты тоже считаешь, что я неправ? — обратился юноша к Линнее.
— Раз убил — значит, так было нужно, — равнодушно ответила девушка.
— А почему не вылечил? — накинулась на Керта Селена. — Я же знаю — ты мог!
— Срастить кости и мышцы я, разумеется, мог, — ответил, успокоившись, юноша, — но после лечения больному животному необходимо как минимум несколько дней покоя. Кости, даже в результате интенсивного лечения, не могут испытывать тяжёлых нагрузок, и место сращивания перелома опять разойдётся. Это же не рука Линнеи, и даже не рёбра, а опорные ноги, на которые при ходьбе приходится основная нагрузка. Кто из вас согласился бы просидеть с раненым животным несколько дней, а, возможно, даже неделю?
— А вылечить и отпустить на волю?
— Животное, которое не может бегать, в дикой природе живёт, как правило, до первой волчьей стаи.
— Хорошо, ты абсолютно прав, — обращаясь к юноше, сказала Селена, — но как мы пойдём дальше? Мы же остались совсем без лошадей.
— А что по этому поводу думает твоя сестра? — обратился к Линнее Керт. — Ведь именно благодаря ей мы и остались без транспортных средств.
— А чего тут думать? — спокойно ответила девушка, — надо пойти по следам лошадей, и рано или поздно мы их догоним. Они не могли далеко ускакать — на заводных лошадях тяжёлая поклажа, а кони наверняка будут держаться вместе, они же из одного табуна.
