— Все птицы в царском саду разом взлетели и тут же посыпались наземь, словно дождь из камней. Павлины хвосты растеряли, а стекла в окнах зазвенели так, что ума не приложу, как они не побились…
Выскочил на парадное крыльцо генерал с проклятьями на усах:
— Кто посмел? Зарублю! Его величество отдыхать изволят!
Бедняги-гвардейцы чуть штаны не потеряли. А прадед мой Касрил молодцом… глянул только на генерала, и лицо его засияло пуще медали. Хотите верьте, хотите нет, но в этом важном вельможе с орденами и лентами он сразу узнал того юного гусара, которого вытащил полуживым из-под пуль. За что и был награжден медалью. Не зря говорят: лучше золотник счастья, чем пуд золота.
Генерал, само собой, тоже узнал Касрила, но не вдруг: все-таки не один год прошел. Да и жилось прежнему гусару капельку легче, чем когдатошнему санитару, и выглядел он посвежее.
Одним словом, он его признал. Шутка ли — боевой товарищ!
И вот они пошли вдвоем по аллеям прекрасного царского сада. Разговаривают о том о сем и вспоминают цветущие дни своей юности.
Слово за слово — генерал спрашивает:
— Да, чуть не забыл! Чего это ты так горячился у ворот? Его величество даже икать начал от твоих словечек.
— Понимаете, ваше превосходительство, — отвечает Касрил, — я им говорю, что мне надо к царю, а они одно зарядили: «Не положено!»
— Гм-м…. — генерал покрутил свой сивый ус. — К самому царю?
— Ну да, к кому же еще.
— Зачем же тебе, Касрильчик, царь?
— Как, ваше превосходительство? Зачем больной царь может быть нужен здоровому санитару?
Остановился генерал, обозрел Касрила с головы до ног, задержал взгляд на его санитарной сумке с красным, уже местами обтершимся крестом и вдруг как захохочет. Слезы сыпались у него из глаз, как брызги из фонтана.
— Ай, Касрилка! — заходился он, всхлипывая, — Ай, старый санитар!
Мой прадед в свою очередь смотрел на него с удивлением: дескать, что это тебя так разобрало?
— Так, значит, царя лечить пришел? Ай, чудак! Ай, Касрилка! И у тебя, наверно, есть какое-нибудь особенное лекарство?
— Лекарство? У меня даже два, — похвастался Касрил.
Генерал насторожился:
— Что же это за зелья такие?
— Э-э, — пропел дед своим петушиным голоском и лукаво прищурил глаз. — У вас, ваше превосходительство, свои, генеральские тайны, а у меня свои — санитарские.
— Ладно, — решился генерал, — иди за мной. Не знаю, исцелишь ли ты его величество, но хоть повеселишь вдоволь.
«Нехай, — думает про себя Касрил. — Был мудрецом, теперь и шутом побуду. Хорошо, что меня не видит и не слышит моя Сура».
Он поправил ремень сумки и двинулся за генералом по мраморным ступеням крыльца. Идет и вертит головой во все стороны: глаз не оторвешь от этих больших прекрасных картин в золотых рамах, от всевозможных дворцовых диковин — он даже не знал, как они называются и для чего предназначены. То и дело перед ними распахивались все новые двери и они оказывались в новых палатах…
Позже мой прадед рассказывал прабабушке Суре:
— Ты не поверишь, Суреле, но во всем местечке не наберется столько дверей, сколько их в одном царском дворце. Как они там не теряют друг друга? А если, не дай бог, живот у кого прихватит, в какую дверь бросаться?..
В конце концов перед ними открылась последняя дверь, и прадед с генералом очутились в огромном зале — в царской спальне. Прадед остался стоять у входа, а генерал засеменил к царскому ложу. Пару минут он что-то нашептывал его величеству на ухо, бросая на Касрила быстрые, исподлобья, взгляды. Потом выпрямился и скомандовал:
— А ну, Касрилка-санитар, покажи свое умение!
Царская свита, вельможи и придворные, зашушукались, дамы прикрыли свои нарумяненные личики веерами, чтобы Касрил, упаси боже, их не сглазил, а кавалеры наморщили носы: фу, мол, чесноком во дворце завоняло!
Касрил-бедняга стоял как пришибленный. Лишь теперь дошло до него, какую кашу он заварил. В ушах у него снова зазвенели слова Суры: «Ты лезешь в пасть к фараону».
И в самом деле, на что он рассчитывал? На чудо? Так он же не Моисей, чтобы с божьей помощью одолеть врагов! С другой стороны, почему бы и нет? Разве так уж важно господу богу, через кого он чудотворствует? Важнее — ради кого! И, может быть, чудо уже свершилось — мой прадед предстал перед самим царем. А какая разница между больным царем и больным бедняком? Если суждено жить — так не умираешь. А если тебе прописано умереть — никуда тоже не денешься.
Снял Касрил с плеча свою санитарную сумку и говорит:
— Не знаю, ваше величество, как водится у вас, но у нас доктор с больным всегда остаются с глазу на глаз.
И кивнул в сторону всех этих дам и кавалеров.
Раздался шум, как будто не только у царя, но и всей свиты в голове зажужжала большая злющая муха. Все как по команде уставились на царя. А он только ручкой этак сделал, и стало ясно, что посторонним придется убраться.
Последним удалился генерал. Прежде чем закрыть за собой дверь, он обернулся и погрозил Касрилу кулачищем. Стало тихо, как на местечковом кладбище.
Касрил почувствовал себя немного свободнее. Подойдя к царю, он присел на мягкий пуфик возле постели и весело спросил: