Рувим (сердито). Горячая голова! Упрямец! Дожил до такого счастливого часа, так ликуй! Радуйся в свое удовольствие!.. Нет, как же! Без фокусов он не может!.. Хорошо, поговорим спокойно. (Садится.) Допустим, ты своего добьешься и хуппу поставят. Что же ты этим докажешь? Думаешь, своей хуппой ты разбудишь их память, привьешь любовь к традициям? Ерунда! Завтра же все забудут!
Мотл. Я что-то не пойму: ты то на цимбалах, то на трымбалах! Сам говорил, что хуппа — это красиво…
Рувим. Я от своих слов не отрекаюсь. Но я думал, что ты сумеешь их убедить. А так… какой вид будет иметь твоя хуппа?
Мотл. Как бы ни было, лишь бы было. Старая дева после свадьбы — тоже молодая жена. Зато им будет что рассказать своим детям и детям детей. (Мечтательно задумывается.) Представь: мы с тобой сидим на небесах, лакаем мед, пьем молоко, щелкаем орехи и смотрим в телевизор, как они тут живут. И в один прекрасный день включаем первую программу: мой Марик, уже сам дедушка, рассказывает своему внуку о хуппе, которую я им все-таки поставил. Марик говорит: против дедушки были буквально все, кое-кто решил, что он сдвинулся, и даже лучший его друг… (Косится на Рувима.) Да-да, этот дамский доктор, вначале поддерживал дедушку, а потом завернул оглобли. Тогда праправнук спросит: что же он такое придумал, мой прапрадедушка? И Марик ответит: в день свадьбы, когда мы уже должны были ехать в загс, дедушка Мотл, мир праху его, разыграл комедию. Он притворился умирающим, и последним его желанием было — чтобы нам поставили хуппу… И тут мой праправнук обязательно закричит: ай, Мотл, ай, молодец!.. (Из другой комнаты слышен голос Любы: «Папа, ты готов?») Сейчас! Сейчас буду готов! (Бросается к Фрадису, шепчет.) Рувеле, я даю тебе последний шанс, чтобы там, на том свете, сидя у телевизора, ты не краснел от стыда…
Люба (с порога). Сейчас придут гости, а ты… (Замечает Фрадиса.) Дядя Рувим! Когда вы пришли? Почему я вас не видела?
Рувим (обнимая и целуя ее). Мазлтов, Любочка! В добрый час!
Люба. Спасибо, дядя Рувим!.. Ой, я вас испачкала помадой!
Рувим (доставая платок). Ничего. Ко мне, я думаю, твой Давид не приревнует.
Люба. Дайте я, а то вы все размажете… (Отнимает платок.) Я так рада, что вы тоже будете в загсе! Конечно, надо было самой позвонить вам, но я так захлопоталась…
Рувим. Это счастливые хлопоты. У тебя не так много сыновей.
Люба. Да-да, время летит. Кажется, только вчера я лежала с Мариком у вас в отделении, а сегодня он — жених…
Рувим. А завтра, бог даст, будешь бабушкой. Из тебя выйдет хорошая бабушка.
Люба. Лучше б они не торопились с ребенком. Марику защищать диплом, а Мариночка только перешла на второй курс. Сами знаете: когда ребенок — уже не до учебы. И Мариночкина мама того же мнения…
Рувим. Я вижу, мамы уже все решили. Осталась мелочь — чтобы согласились дети… А ты что скажешь, Мотл?
Старик сидит на диване с отсутствующим видом, будто не к нему обращаются. Голова откинута, плечи беспомощно опущены, руки свисают, как пустые рукава, глаза закрыты.
Люба (с улыбкой). Мы тут ведем светскую беседу, а папа пока вздремнул. Тоже, бедный, покоя не имел в эти две недели.
Мотл (шевельнувшись). Ох, ох… (Открывает глаза.) Где я? Почему так душно?
Люба (подходит к отцу). Папа, тебе что-то приснилось?
Мотл. Нечем дышать… Данте мне немного воздуха (Скребет пальцами по воротнику.) Воз-ду-ха…
Люба (испуганно). Папа, что с тобой? Тебе нехорошо?
Фрадис недоверчиво приближается и дивану.
Мотл (продолжая стонать). Сердце… мое сердце… Мне вот сюда словно цыганскую иглу воткнули… Рувим, старина, сделай что-нибудь, вытащи из моего сердца иглу.
Люба (ломая руки). Папа! Не пугай меня, папа! (Бросается к буфету, выдвигает ящик, торопливо роется в нем.) Где-то тут были капли… (Тем временем Мотл подмигивает Рувиму: мол, каково? Слышен звонок в дверь. Люба теряется.) Сваты пришли! Как быть?!
Рувим. Спокойно, Любочка. Я думаю, это не страшно. Ты иди к гостям, а я сам разберусь… как-никак, врач.
Люба. Папа, я минуточку, я сейчас!.. Надо же — такое горе, такая беда! (Выбегает.)
Едва за ней закрывается дверь, реб Мотл как ни в чем не бывало встает с дивана.
Мотл (руки в карманах). Ну, как тебе моя игра?
