— И это, по-вашему, счастье? — чуть не вскрикнул Гавриел. — Выдать дочь замуж помимо ее воли? Да в какое время вы живете?
— Ша, парень. Ты меня временем не пугай. Я всякие времена видел… — он оглянулся по сторонам. — Я думал, ты поймешь по-хорошему, но, видно, ошибся. Иди отсюда… Только «мусора» в доме мне не хватало.
Он поддернул тулуп на плечах, повернулся спиной к Гавриелу и захлопнул за собой калитку.
На следующий день Люба а школу не пришла. Весь первый урок Гавриел ерзал как на иголках и всем телом ощущал пустоту рядом с собой. Он словно сидел на краю глубокой сырой ямы. Каждый раз посматривал на дверь: может, просто опаздывает. Едва дождавшись звонка, подошел к Рите — она работала вместе с Любой на швейной фабрике.
— Нет, — удивилась Рита, — я ее сегодня не видела. Не заболела ли?
Больше Гавриел ждать не мог. Наспех натянув шинель, он схватил шапку, планшет с учебниками и выбежал из класса. Тяжелое предчувствие второй день мучило его. Ночью он все обдумал и решил: откладывать нельзя. Он любит Любу, а она любит его. На следующей неделе и распишутся. Она переедет к нему, а сегодня он ее познакомит с тетей Басей.
— Что-то ты мне не нравишься, — заметил утром Митя Стрымбану.
Гавриел как раз в тот день дежурил по отделению, и Митя предложил:
— Если хочешь, я могу тебя заменить.
— Спасибо, Митя, все в порядке. Не надо.
Дверь дома, где жила Люба, открыла маленькая щуплая женщина. Увидев Гавриела, она изменилась в лице.
— А Любочки нет.
— Где же она?
— Уехала… уехала с отцом.
— Уехала? — не сразу понял Гавриел, — Куда? А вы кто?
— Я Любочкина мама… — женщина тяжело вздохнула. — Идите себе, молодой человек. Я понимаю вас, но, наверное, не судьба.
И дверь закрылась.
О замужестве Любы Гавриел через некоторое время узнал от Риты Портной. Люба переехала во Львов, родила дочь. И, может быть, даже была счастлива. Гавриелу хотелось верить в это…
Свой ежедневный обход Шабсович начинал с Кишиневской улицы. Потом сворачивал на Первомайскую, через узкий Водный переулок выходил на Кузнечную и в конце концов попадал на длинную, вечно заболоченную Канатную. Большая часть обитателей Цыгании жила до войны в разных бессарабских местечках. Можно даже сказать, что Цыгания сама была небольшим местечком в городе. И местечковый уклад до сих пор сидел в каждом жителе Цыгаиии.
Шабсовичу не раз приходилось воевать с хозяйками за чистоту во дворах, за то, чтобы они не захламляли улицы, не выливали из ворот мыльную воду и помои под ноги прохожим. Но не помогали ни уговоры, ни штрафы.
Вот, например, только вчера он предупредил хозяйку из дома номер восемь, что если она хоть раз еще высыпет мусор на мостовую, он оштрафует ее на десятку. И что же? Сегодня опять посреди улицы высится целая куча.
— А куда это все девать? — сердится женщина. — Вы разве сами не видите, что у меня ремонт? А эта маленькая кучка… так я просто засыпаю ямы на мостовой.
— Будем штрафовать, — безнадежно заключает Шабсович.
Она переходит в контратаку:
— Если хозяева города не думают о нас, то кто же будет думать? Здесь после дождя некуда ногу поставить. Люди карабкаются на заборы, как обезьяны… Я права, Циреле?
Рядом, как из-под земли, вырастает худая женщина с длинной шеей.
— Еще как права! — подхватывает она. — Мне уже весь забор снесли!
Шабсовича бросает в жар.
— А с вами, гражданка Шнайдер, будет особый разговор.
— Какие еще разговоры могут быть у нас с вами? — она втягивает голову в плечи. — Я не делаю ремонт и не высыпаю мусор куда не положено.
— Вчера вы опять продавали на углу семечки.
— А что же мне, на пенсию жить? Вы, лично вы, можете жить на такие деньги?
Вот и поговори с ними…
С другой стороны, разве по существу они не правы? Шабсович попытался однажды написать в горсовет, просил обратить, наконец, внимание и на улицы Цыганки, починить мостовую, проложить тротуары, установить пару мусорных ящиков… И что же вышло? Пришла комиссия, все осмотрела, все обмерила рулетками, но ничего так и не изменила Понятно, никто не говорил, что сойдет как есть, хотя один из высоких гостей и съязвил: «Пусть из каждого двора вынесут на улицу по одной смушке — мостить ничего не придется». Конечно, обязательно! Учтем ваши пожелания!.. И в перспективном плане реконструкции… мда. Но пока — нет средств.
А с Шабсовичем разбирались отдельно. Через несколько дней после посещения комиссии его вызвали на ковер и крепко пропесочили: не лезь через голову начальства — шею сломаешь.
Да Шабсович и сам, в общем, понимал, что город растет, что многие семьи живут в подвалах и полуподвалах, в тесноте и обиде, и что есть более важные вещи и в городе, и по всей стране… Он каждый день читал газеты, слушал радио, не пропускал ни одного политзанятия. И все-таки никак не мог ваять в толк: уже столько лет прошло после войны, люди, слава богу, постепенно пришли в себя, освоили целину, и вот уже первый человек, Юрий Гагарин, полетел в космос. И в то же самое время люди с ночи стояли в очередях у хлебных магазинов… Шабсовичу приходилось вмешиваться, наводить порядок в булочной.