– Конечно! Кто бы сомневался! - взорвался вдруг он, сорвавшись на крик. - Как я мог только подумать, что объяснить всё нужно именно тебе! Что ты поймешь, а не станешь читать дурацкие морали: "Стань хорошим - и все исправится!". Да ничего не исправится, как ты не понимаешь? И этот твой мир - всего лишь клетка, клетка со стальными прутьями, которую некоторые стараются увить цветами и заставить себя полюбить - дескать, нет ничего прекраснее! А на самом деле просто бояться признаться самим себе, что здесь их все связывает по рукам и ногам, не дает дышать дурацкими правилами, законами морали и совести, - некромант раскраснелся, глаза загорелись диким синим огнем, пальцы судорожно сжимались до белеющих костяшек. - Трусы!!! Неужели ты так этого и не поняла, дура?!!!!
– Извини! - твердо сказала я, поднимаясь и выходя из комнаты.
Он не стал меня удерживать. Потому что нам и вправду нечего было друг другу сказать.
Ведьмы, бледные, едва сдерживающие возмущение ждали меня с той стороны.
– Иньярра, не слушай его! Дурак - и все!
– Подслушивали? - усмехнувшись, сказала я, скорее утверждая, чем спрашивая.
– А вдруг бы он тебя… обидел?
– Меня обидишь, пожалуй!
Портал открылся минуты через две - видимо, столько времени потрбовалось Онзару, чтобы прийти в себя.
Ярко-голубое небо до слез ласкало уставший от пыльной серости взгляд. Я обессиленно опустилась на траву, закрыв лицо руками.
– Иньярра! Ну ты чего? Перестань! Ну, хочешь, мы пойдем и заставим его извиниться?
– За что? - глухо спросила я. - За то, что разочаровался в жизни и признался в этом мне? Глупо, Тай… Ты Скажи лучше что-нибудь…
Таирна внимательно всмотрелась в мои уставшие глаза и чуть опустила веки сосредотачиваясь. А потом медленно выдохнула, словно расправляющая крылья птица:
Колкие стеклянные снежинки плясали в резких порывах ветра, так и норовя забраться под отороченный мехом воротник, модные сапоги на возмутительно высоких каблуках отчаянно скользили на не присыпанной песком дорожке. Злы?вой бушевал вовсю, с ревом заметая телеги и загоняя обратно в будки глупых выскочивших собак. Зиму Дебо?ву не любила - холодно, вьюжно и ненастно - за что её любить-то?
Трактир, как всегда, встретил знакомым полумраком. Дебову отстучала каблучками положенные двенадцать ступенек, спускаясь в пряную полутьму, и радостно встряхнула волосами, оказавшись внутри. Сверкающая морось слетевших с прядей снежинок разлетелась по залу. Дебову никогда не носила шапок или капюшонов - даже в самые сильные морозы. Не по статусу. Её профессия - неизменно быть молодой, красивой, модной, роковой львицей, непринужденно присевшей в центре зала и всегда готовой скрасить чье-нибудь одиночество. И она дорого брала за свои услуги. Впрочем, считавшие её достойной таких денег всегда находились, так что и в этот вечер Дебову рассчитывала на приятную или высокооплачиваемую компанию.
Рассеянно оглядевшись по сторонам, Дебову чуть поморщилась от разочарования: нечего было торопиться. Пришла бы попозже - и уже трактир был полон, глядишь, и не пришлось бы сидеть в одиночестве за столиком, с отвращением потягивая низкосортный мартини. Сейчас же трактир был почти пуст: пяток завсегдатаев, несколько парочек, трепетно держащихся за руки, да три незнакомые девушки, что-то заказывающие у стойки. Интересная подборочка: рыжая, белокурая и черноволосая. Прямо как специально!
Разочарованно вздохнув, Дебову пошла к стойке, кивая по пути знакомым.
– Отбивную, гарнир - желательно, картофель, салат… - неспешно перечисляла белокурая, загибая пальцы. Её спутницы молча разглядывали зал полуленивым взглядом человека, давно уже все знающего, но желающего лишний раз освежить в памяти.
