Засов вдруг зашевелился, и дверь приоткрылась. Из щели на Ши Хао уставились знакомые черные глаза юноши с алой меткой феникса на лбу. Он выглядел точь-в-точь как Хай Минъюэ или Хэ Ли, но его одежды были сшиты из белоснежного шелка и украшены не то алым, не то розовым поясом.
– Ты… – неуверенно произнес «Хай Минъюэ». Он пытался сообразить, где встречал своего гостя, сдвинув тонкие брови, но, похоже, провалы в его памяти были слишком глубоки. – Твое лицо мне знакомо, но я не в силах вспомнить твоего имени.
Душа Хай Минъюэ выглядела удивленной и встревоженной, точно человек, которого долгое время запугивают и он боится выйти на улицу. Ши Хао это не понравилось – душа Хай Минъюэ всегда была спокойной и располагающей к себе, что же заставило ее вести себя так странно?
– Я твой духовный брат, тебе нечего меня бояться, – ответил Ши Хао ласково. – Раньше я часто бывал здесь и мы пили чай. У тебя готов чай душевного согласия?
Когда Ши Хао пришел сюда в первый раз много лет назад, душа Хай Минъюэ вышла к нему с уже готовым чаем, но опрокинула его, и ей пришлось варить новый, чтобы завершить церемонию духовного единства. На этой церемонии души отбивали три поклона и выпивали чай душевного согласия, чтобы навсегда породниться.
«Хай Минъюэ» помотал головой.
– Это не тебя я боюсь. Я думал, это снова она пришла.
Ши Хао от удивления приоткрыл рот, в его сердце распалилась тревога.
– Кто еще посмел войти сюда? – прогремел он, рассерженный не на шутку.
– Тень, – ответил «Хай Минъюэ» растерянно. – Не так давно она появилась здесь и ходит за мной по пятам, стоит мне покинуть дом. Когда я оборачиваюсь, то не могу поймать ее, она тут же исчезает за углом. Только мельком мне удается разглядеть ее тень на земле. Когда она появляется, небеса темнеют и дует холодный ветер, который пробирает до костей. Мне становится не по себе. Она словно следит за мной из-за каждого угла, как тигрица высматривает антилопу из кустов.
Тут же в голове Ши Хао промелькнула догадка – Богиня Хаоса поставила печать на сердце Хэ Ли и получила доступ к его сознанию, чтобы терроризировать его душу.
Деревья зловеще зашумели в подтверждение его мыслям.
Ши Хао подался вперед, чтобы уверительно сжать руки «Хай Минъюэ», но тот в испуге спрятался за дверь. Тревожность его родственной души породила ярость в сердце Ши Хао, точно ему самому нанесли непростительное оскорбление. Он рывком сошел с крыльца и, призвав всю свою мощь, создал четыре массивных золотых печати. Они вонзились в землю вокруг двора, создавая прочный забор. «Хай Минъюэ» с опаской наблюдал из-за двери.
Ши Хао отряхнул руки:
– Это отпугнет ее на время. Пока я здесь, тебе не стоит бояться.
Он снова поднялся на крыльцо.
– Ты не ответил. Чай готов?
Хай Минъюэ мотнул головой, отступая в глубь прихожей. Ши Хао посчитал это приглашением войти и шагнул вперед. Убранство комнаты осталось практически неизменным. В центре стоял стол с изящной курильницей для благовоний, полки вдоль стены были уставлены книгами и свитками. Горели свечи, а в воздухе все еще витал приятный запах чая и мяты. Ши Хао глубоко вздохнул, внезапно ощутив себя дома.
– Не готов, значит, чай… – произнес Ши Хао лукаво и бросил взгляд на «Хай Минъюэ». Юноша застыл посреди комнаты, не зная, что делать. – Тогда давай поставим его вариться.
В соседней комнате располагалась кухня. Ши Хао решил на ней похозяйничать, и «Хай Минъюэ» сразу же присоединился.
– Ты гость, я не должен позволять тебе готовить! – суетился он. Как только Ши Хао поставил барьер, тревога «Хай Минъюэ» отступила, и он доверился молодому королю. На его лице снова появилось старое выражение, располагающее к себе. Ши Хао довольно улыбнулся:
– Ты, наверно, не помнишь рецепта. Позволь мне напомнить. Мне несложно позаботиться о тебе, ведь я твоя родственная душа.
«Хай Минъюэ» расплылся в улыбке, а потом неловко отвел взгляд.
– Я не думал, что у меня есть семья.
– Хм?
Ши Хао посмотрел в угол комнаты, где раньше висел портрет матушки Хай Минъюэ. Теперь там было пусто. В углу стоял только низкий стол, который портил весь фэншуй. На столе лежала аккуратная стопочка бумаг и кисти с чернильницей. Ши Хао покачал головой:
– Непорядок. Сейчас нарисуем.
Когда все необходимые ингредиенты были помещены в чан с кипящей водой, Ши Хао уселся за стол, а заинтересованый «Хай Минъюэ» сел рядом и подал ему кисть.
Ши Хао плохо помнил лицо матери Хай Минъюэ, но знал, что она была похожа на богиню Гуаньинь. Гуаньинь была одной из немногих небесных чиновников, которые жалели Ши Хао после его провального переворота. Гуаньинь не участвовала в делах Небесного Двора, она любила летать над землей на облаке и благословлять нуждающихся в помощи людей. Она не поддержала Ши Хао, но воспоминания о ней у него остались самые теплые, точно она тоже была его матушкой.
Он нарисовал что-то очень похожее на богиню Гуаньинь и сказал:
– Твоя матушка выглядела как-то так.
«Хай Минъюэ» аккуратно взял портрет в руки, чтобы не размазать чернила, и стал завороженно смотреть на изящные линии, образующие милосердное круглое лицо богини.
