Пройденная двенадцатая ступень Дракона позволяла заклинателю приблизиться к бессмертию настолько, что Небеса предлагали ему пройти небесное испытание. Если заклинатель справлялся, небесные чиновники даровали ему божественное ядро бессмертного и приглашали служить на Девяти Небесах.
– Но чем же я так обидел Ши Хао, что он даже ушел без меня? – не понимал Хай Минъюэ.
Дома на крыльце сидел старик Сюй и вырезал фигурки из дерева, а Чэн-эр сидел рядом и наблюдал за его работой, как в детстве. На коленях юноши развалилась бродячая кошка и громко урчала от его нежных ласк. При приближении Хай Минъюэ красные глаза Чэн-эра осуждающе вперились в него исподлобья.
– Куда ушел Ши Хао? – неловко спросил Хай Минъюэ.
– Я видел его в саду.
Старик Сюй с озорством прокряхтел:
– Что, поссорились? Девчонку не поделили?
Чэн-эр хмыкнул, опустив взгляд, словно не хотел больше смотреть на такого насильника и развратника, как Хай Минъюэ. Сердце Хай Минъюэ замерло, он чувствовал себя худшим чудовищем на земле.
– Тебе лучше не знать, дед. Бесстыдники они.
– Бесстыдники? – засмеялся дед. – Ну, так это в меня. Я в молодости был самым удалым господином. Самые красивые цветы распускались у меня под ногами. Ах, как славно я порхал по ним, как пчелка.
Чэн-эр снова разочарованно закрыл лицо ладонью.
В тот самый момент Хай Минъюэ ошарашила догадка. Он направился в глубь сада, чтобы отыскать Ши Хао.
– Неужели я склонил тебя к парному совершенствованию, Ши Хао? – произнес он в отчаянии.
Цепочка выдуманных событий, одно хуже другого, выстроилась у него в голове. В своем воображении он предстал безжалостным злодеем, который не только насильно сделал Ши Хао своим партнером по совершенствованию, чтобы подняться на новую ступень развития, но и вытворял немыслимые бесстыдства, о которых сам знал только из книжек!
Хай Минъюэ был так напуган собственным воображением, что не мог придумать даже достойного оправдания.
– Ши Хао, я был так пьян, что ничего не помню! Это не оправдывает моего зверского бесстыдства, недостойного заклинателя, полагаю, ты теперь никогда не простишь меня. Вина моя тяжка, и в душе я ощущаю себя самым жестоким из всех людей.
Его голос дрогнул, и он был готов разрыдаться.
Внезапно сверху донеслось:
– Что ты несешь?
Тут же с верхушки персика спрыгнул Ши Хао. Его лицо побледнело, стоило ему увидеть разбитого Хай Минъюэ. В руке юноша держал надкушенный персик, который преспокойно ел на дереве, наслаждаясь красотой луны, пока Хай Минъюэ не ввалился в сад в истерике.
Его пальцы коснулись разгоряченного лба Хай Минъюэ. В его фениксовых глазах взорвалась тревога.
– Ты бредишь… Что ты себе нафантазировал? С ума сошел. Правильно, что я сжег эти книжки, они тебе ума убавили. Такая ромашка, как ты, какие еще бесстыдства будет вытворять?
Хай Минъюэ заледенел.
– Я насильно склонил тебя к парному совершенствованию, чтобы получить ускоренное возвышение. Разве можно придумать поступок подлее, чем этот? Ты так избирателен, ты точно хотел, чтобы твоей родственной душой была твоя жена, поэтому отказывал всем деревенским красавицам, ведь ни одна из них не была заклинательницей! Теперь по моей вине ты не сможешь выбрать другого партнера по совершенствованию и будешь приговорен к существованию в моей отвратительной компании остаток дней!
Ши Хао вдруг рассердился. Его глаза загорелись в полумраке.
– Ты! Ты ужасный человек! – прокричал Ши Хао, неприлично показывая на юношу рукой, в которой держал надкушенный персик. – Почему ты всегда считаешь себя виноватым? Склонить меня к чему-то! Что за глупость ты придумал? Это я виноват! Я должен был учесть твою чувствительность и… и тупость!
Хай Минъюэ вытаращил на него огромные глаза.
– Какая, к черту, жена, Минъюэ?! – продолжал Ши Хао, размахивая персиком в руке, о котором, похоже, совсем забыл в порыве ярости. – Ты думаешь, мне хочется нажить себе проблем? Нет уж, такой радости мне не надо!
– Почему тогда ты обиделся на меня?
Ши Хао с трудом усмирил приступ ярости. На его лице зародилось сожаление. Он произнес тихо, искренне глядя в блестящие черные глаза:
– Минъюэ, мы действительно занимались парным совершенствованием, когда напились прошлой ночью, и с тех пор меня не покидало чувство вины. Мне казалось, что это я нагло воспользовался твоей пьяной податливостью, я знал, что ты на все согласишься. Я никогда не думал, что парное совершенствование даст такой прогресс в духовном развитии! Получить возвышение было последним, о чем я думал в тот момент.
– О чем же ты думал? – спросил Хай Минъюэ.
Ши Хао тряхнул головой, отчего его волосы сползли с плеча. Его взгляд опустился на надкушенный персик в руке.
– Прошлой ночью мы… сразились по-настоящему.
