- Пат, - обреченно выдохнула Гленда знакомое уже мне имя хозяина магазина.
По картам, а особенно по рассказам ее выходило, что Пат этот - настоящее исчадие ада. Самое страшное в его действиях было, по-видимому, то, что американцы называют "сексуальным оскорблением".
- Где у тебя соль? - опять проорал из кухни проигнорированный Алекс. Интеллигент, называется.
Я извинилась перед клиенткой, выскочила на кухню и послала его подальше.
- А соль-то, соль ты мне дашь?
Вот же приспичило. Я ехидно послала его еще раз, а соли так и не дала, только кивнула подбородком в неопределенном направлении, дескать, сам ищи.
- Злыдня, - удивленно кинул мне вдогонку Алекс.
- А не перебивай, - огрызнулась я.
По картам выходило, что разговор неприятный, Гленде ни к чему.
- Я знаю, что это за разговор. - Она покивала головой, затем втянула голову в плечи и надолго ушла в себя.
Я в свою очередь, чтобы выразить сочувствие и солидарность, замолчала тоже, слегка приклонив голову к плечу.
Через энное число минут Гленда встрепенулась. Покивав в такт, как бы посоветовавшись и согласившись сама с собой, она прибавила: - Он опять собирается меня оскорбить.
- Да нет, - оптимистично возражала я. - Карты говорят, ты ему просто нравишься. Ну-ка, сними еще...
Гленда неверным движением сняла несколько карт. Рука у нее была сухая, кожа на тыльной стороне просто шелушилась от сухости. Зрелище не из особо приятных, надо признаться. К тому же рука ее тряслась, как мой книжный шкаф во время землетрясения восемьдесят девятого года.
- Может быть, тебе стоит об этом подумать...
- Ни за что!
Вот этот гордый рывок головой стоил того, чтобы быть запечатленным на картине века. Если бы только понять, чем это она так сильно гордится. Ах, вот, оказывается, чем... - Несмотря на то, что я женщина, я человек совершенно не хуже и не ниже его.
- Нет, нет, конечно, не хуже...
- Это оскорбление на основе пола. Тебе бы понравилось, если бы твой босс намекнул бы тебе на то, что хотел бы иметь с тобой... - Гленда, зардевшись, помялась, видно постеснялась почему-то произнести слово "секс" и заменила это слово на "релэйшншип" - отношения.
Я с легкостью засмеялась: - Конечно: ведь всегда приятно знать, что с тобой хотят иметь секс...
Мне-то это слово произнести - раз плюнуть, да и любое другое тоже. Было бы к месту.
Гленде мой ответ не понравился. Заметив, что ее лицо приняло выражение обиженной добродетели, я быстро прибавила: - Для меня это лишнее доказательство моей привлекательности, ничего более... Но если ты считаешь это оскорблением, имеешь право.
- Я не игрушка, и я ему это докажу!
- Только не пытайся в ближайшие две недели.
В подобных случаях гну свое, надо же отработать двадцатник, притом сохранить доверие. Наконец, мало ли что может случиться за две недели... Может, она еще в него влюбится... Хотя я, откровенно говоря, немножко подозреваю, что на самом-то деле она в него влюблена уже давным-давно, а он не обращает внимания... Или даже не замечает... Или не хочет замечать... - Твои разговоры сейчас перекрыты плохими вибрациями... Хотя бы две недели подожди...
- И тогда?
- Надо будет посмотреть опять.
Гленда на прощание покивала со значением и ушла, вся в растрепанных чувствах. На ее облике громадными красными буквами было написано, как достает ее любвеобильный Пат.
- Что это за Бонифаций? - кивнул ей вслед Алекс. - Я бы на такую не позарился... Даже за плату не... - он сделал гримасу, выражавшую отвращение.
Но тут раздался ритмичный "та, та, та-та-та, та-та-та-та, та-та" стук в дверь: явилась Соня-диллерша. Из тех хитроумных "наших", которые шлепают доллары пачками, а плюс к тому сидят на велфере, чтобы иметь бесплатную медицину и вообще, на всякий пожарный. Технология ее долларокачательства для моей бесхитростной души абсолютно непостижима, знаю только, диллерша что-то кому-то оформляет за огромные комиссионные, при этом нагло врет, при этом банки рискуют капиталами, а клиенты - попасть за решетку. Соня смеется над всем миром: "Если они идиоты, я не виновата", - и своими тонкими пальчиками делает деньги.
Еще Соня-диллерша покупает на машинном аукционе побывавшие в употреблении авто, перегоняет их на Сансет и там перепродает китайцам. В машинах она, чтобы не упустить клиента, проводит все свое время: ест, спит, занимается любовью. Последнее занятие в машине чревато, но Соне именно эта чреватость почему-то нравится: диллерша потом со смаком преподносит мне картины событий, в общем и со всеми деталями.
Навар диллерша делит со своим хозяином по автомобильным делам, которого, в полную противоположность Гленде, откровенно мечтает на себе женить. Вообще-то, я так понимаю, она хоть кого мечтает на себе женить, лишь бы у него бабки были.
- Хау ар ю, Соня?
- Хау-шмау... Не жизнь, а сплошная езда на мазде в Пизу.
Всегдашняя Сонина присказка, непонятно, как попавшая на малокультурные уста диллерши, но застрявшая там почему-то намертво.
- А есть еще такое слово "Мзда", - высунулся из кухни Алекс.
