Эмма не понимает, что на нее нашло, но этот поцелуй был просто бесподобным. Пока их не прервал Дальстрем. Если бы Нюллет узнал об этом, он был бы раздавлен. Она испытывает угрызения совести.
– Ты в порядке? – спрашивает Крилле, нежно поглаживая ее по щеке.
– Я просто сейчас сама не своя, – отвечает Эмма и краем глаза замечает разочарование.
Позади них пузырится кофемашина. Дальстрем задерживается на кухне, не оставляя их одних. Зануда, не способный принимать критику в свой адрес, у которого они теперь находятся на крючке.
Если бы несколько дней назад кто-то сказал Эмме, что она будет стоять в полицейском участке в Бурленге и целовать коллегу, который на шестнадцать лет младше ее, и что в это же время Юлия будет пропавшей без вести, она бы просто фыркнула от такого возмутительного заявления. Теперь, к сожалению, все так и происходит, и она присуждает себе титул «Худшая мать в мире», которая еще вдобавок не может держать руки при себе.
Но ей нужно думать о более важных вещах.
Она нужна Юлии.
Вестберг заходит на кухню с серьезным лицом.
– Собака нашла следы крови на простыне в одной из гостевых комнат, но это может и ничего не значить.
– Но это также может означать, что… – начинает Эмма, но прерывается, когда видит, что звонит Юсефин.
– Мы обыскали весь большой дом, включая подвал и чердак, – продолжает Вестберг. – Там никого нет. Мы также не нашли никакой обуви марки Viking.
– Я должна ответить на звонок, это моя сестра, – говорит Эмма, вставая с кресла.
Юсефин говорит что-то бессвязное и одновременно плачет. Она снова начала пить? Учитывая обстоятельства, это было бы объяснимо.
– Что случилось? – спрашивает Эмма, когда Юсефин затихает.
Она слышит несколько быстрых и гневных высказываний в адрес бывшей лучшей подруги Юлии, Лив, а также в адрес Тессан. Ужасные подробности о несчастном случае на трамвайных путях. Эмма пытается разобрать слова и понять, что они означают.
– Успокойся, Юсефин.
– Как, черт побери, я могу успокоиться? – шипит она. – Юлия никогда не хотела кончать жизнь самоубийством. Она не склонна к суициду. Но никто ее не слушал. Ни психолог, ни даже собственная мама.
– Откуда ты могла знать об этом? – утешает ее Эмма.
На том конце провода слышится тяжелое дыхание.
– Все думали, что она была в стадии отрицания. После всего этого, возможно, она и вправду захотела лишить себя жизни. Как она сможет простить нас? Все взрослые, которых она знала, предали ее.
Эмма обещает, что сделает все, чтобы найти Юлию.
Крилле прерывает ее и кладет руку ей на плечо.
– Не сейчас, – шепчет Эмма.
– Нет, сейчас, – нетерпеливо говорит он. – Йорген только что совершил покупку по своей карте где-то в семи километрах отсюда.
– Мне нужно идти, – говорит Эмма Юсефин. – Возможно, он в наших руках.
Юлия просыпается от звука захлопывающейся двери. Микаэль протягивает ей бутерброд и смузи. Она принимает этот завтрак, пускай и не хочет ничего брать у человека, который обманывал ее. Но в животе пусто, и ей нужно хоть что-то съесть, чтобы иметь возможность ясно мыслить. А вот пить Юлия не осмеливается ни капли. Ей так хочется в туалет, что у нее чуть ли не лопается мочевой пузырь. Когда Юлия откусывает бутерброд с сыром, она задумывается о том, не последний ли это прием пищи в ее жизни.
Ее убьют?
Нелли, которую она считала своей подругой.
Или Микаэль, хотя это имя, вероятно, тоже ненастоящее.
Он никак не домогался до нее, поэтому, по крайней мере, его цель – не изнасилование. Юлия не знает, стоит ли ей быть благодарной за это.
Чего же он хочет? Юлия совсем не понимает.
Как может человек, который пытался помочь ей в чате горячей линии, превратиться в монстра?
– Мы не можем вернуться в пансионат, потому что там полиция, – говорит он. – Значит, из-за тебя мне некуда податься.
Он хочет, чтобы Юлия извинилась? Да никогда в жизни.
– Мы ведь можем сочинить историю? – предлагает она. – Или вы можете просто отпустить меня и вернуться домой, как будто не имея ни малейшего понятия о том, кто я.
Микаэль решительно качает головой.
– Они уже знают. Полиция уже распространила сообщение с требованием, чтобы я сдался им добровольно. Понимаешь? Они думают, что
Юлия начинает осознавать, насколько серьезно он болен. Иначе какой мужчина будет обманывать подростка и говорить, что он – восемнадцатилетняя девушка? Уже на этом этапе Юлии следовало сдать его с потрохами. Юлия не понимает, как ей жить дальше со стыдом оттого, что она ничего не понимала. Но этот стыд, вероятно, будет похоронен вместе с ней.
Пульс учащается, и Юлия отчаянно пытается вспомнить о том, что ее дедушка и Эмма рассказывали о различного рода наказаниях. То наказание, которое Микаэль получит сейчас, – после всего, что сделал, – явно не будет настолько же жестким, как наказание за убийство.
