Мы все разные. Критерии, вкусы, устремления, надежды, желания, характеры, мечты, семейные уклады, воспитание и пол, наконец. Всё разное:
И не мудрено, что вместе со светлым, тёплым и радостным приходится проходить через ребусы, разочарования, трудности, неудачи, слёзы и даже ошибки. Причём ребусы, разочарования, а особенно ошибки превращаются в неповторимые уроки жизни. По крайней мере, так это было у меня.
Не знала я тогда, что существует другой образ жизни, который предполагает полную защиту молоденькой девушки от всяких ошибочных моментов. Я имею ввиду защиту семьёй, родителями. Еврейскими родителями. Я была далека от этого знания, оно ещё не было моим. Да и вообще некому было осуществлять эту защиту для меня. Надеяться можно было на себя и только на себя. Надо было постоянно думать и анализировать свои и чужие шаги. Я многое видела по-детски, бултыхалась в своей наивности, считала бантики частью выходного наряда, никогда не носила брюки и фактически отставала от своих сверстниц в смелости быстрого резвого женского взросления. Очевидно, это было скромностью, воспитанной во мне моей дорогой Мамой, крепко держащей меня в рамках постоянной занятости в двух школах. Спасибо ей, что время совершать девичьи глупости обошло меня стороной.
А жизнь бежала дальше…
Поэтому вас ждёт цепочка любопытных рассказов из моего романтического опыта, насколько я смогу его вам представить…
1961 год. Мне 16 лет. Мои родители всё ещё в отъезде на далёком севере. Я, влюблённая в мою будущую профессию, успешно учусь на третьем курсе в музыкальном училище.
Для совершенствования наших преподавательских навыков при училище существовала детская школа, в которой учились десятки детей, играющих на разных музыкальных инструментах. Кроме индивидуальных уроков по овладению техникой игры на определённом инструменте, существовали и совместные классы по теории, сольфеджио и музыкальной литературе, где я и мои сокурсники шлифовали свои преподавательские навыки.
Но однажды в порядке практики мне поручили позаниматься с необычным учеником. Надо было провести около 15 занятий у него дома. Как оказалось, он жил недалеко от меня, и в ближайшее воскресенье я направилась по указанному адресу.
Надо сказать, что я с удовольствием откликалась на каждую возможность давать индивидуальные уроки теории музыки и сольфеджио, потому, что объясняя кому-то, лучше начинаешь понимать сам. Этот маленький профессиональный секрет я открыла для себя почти сразу, начав свою индивидуальную практику.
Дверь мне открыла Сашина мама, Лидия Васильевна. Она, очевидно, была занята на кухне и на её плече лежало маленькое кухонное полотенце. Глаза её искрились улыбчивой приветливостью, а на правой морщинистой щёчке обозначилась маленькая симпатичная ямочка. Седые волосы были гладко и аккуратно собраны сзади в небольшой пучок.
Лидия Васильевна повела меня по длинным коридорам коммунальной квартиры, заставленным какими-то шкафами, висящими на стенах велосипедами и провисающими над головами верёвками для сушки белья. Наконец, в конце коридора мы подошли к двери, ведущей в её комнату. Лидия Васильевна открыла её и пропустила меня вперёд.
Я вошла и замерла у порога. Дверь отворилась… в продолжение того же коридора, который теперь, находясь в тупичке коридора, превратился в жилое помещение, то есть в комнату, где и жила Лидия Васильевна с её сыном Сашей. Эта комната-коридор приходилась их маленькой семье всем: и прихожей, и спальней, и гостиной, и кабинетом. В самом конце было одно небольшое окно, завершающее коридор и смотрящее в никуда, так как жили они под самой крышей на краю широкого обрыва. Вся небогатая обстановка комнаты стояла вдоль правой стены. Левая же оставалась пустой и служила проходом через всю комнату до самого конца к единственному окну. Вся нехитрая мебель стояла впритык от угла до угла: шкаф, односпальная кровать, стул, затем стол, ещё один стул. И, наконец, в конце, между вторым стулом и стеной с окном стояла тоже односпальная кровать для Саши. У изголовья его кровати приютился третий стул и рядом с ним небольшая книжная полка с аккуратно стоящими рядами книг.
Мама приветливо хлопотала и что-то говорила, не умолкая, заполняя все словесные паузы и не зная, как меня усадить и чем угостить.
