– Это ведь очевидно, – невозмутимо ответил Ян Кэ, даже не посмотрев на Ху Динлэ. Его взгляд был все время направлен на ботинки. Через мгновение он взял салфетку и вытер грязь, в которую ступил, когда выходил из машины.
– Но зачем их рисовать? В чем смысл? – не понимала тетушка Лун.
У меня не было ответа на ее вопрос, но я сказал:
– Может, это просто граффити, а мы придаем этому слишком много значения…
– Такое граффити непросто нарисовать, наверняка в нем заложен какой-то смысл, – рассуждал Ху Динлэ.
– Может быть, и так, – согласился я, немного сомневаясь в своих выводах.
Ян Кэ еще чистил свою обувь и даже посмотрел на мою. Не знаю, о чем он думал, но выглядел рассеянным. Я подал ему знак взглядом, намекая, чтобы он хотя бы постарался держать себя перед тетушкой Лун. Женщина все-таки переживала за психическое здоровье своего внука…
Но Ян Кэ просто не хотел участвовать в нашем разговоре. Дочистив обувь, он встал и сказал, что пока пойдет в комнату отдохнуть с дороги.
Тетушка Лун не возражала. Она была по-прежнему радушна и сказала, что совсем невнимательна к нам, даже не отвела нас отдохнуть… Затем проводила нас с Ян Кэ на второй этаж и остановилась перед дверью в одну из комнат. Та открылась, и мы увидели лишь одну кровать. Я пытался подобрать слова для намека:
– Тетушка Лун, у вас такой большой дом, наверняка есть и другие комнаты?
Но тетушка Лун не поняла скрытого смысла моих слов и начала нахваливать эту комнату – мол, там есть ванная комната, и если вечером приспичит в туалет, можно не выходить…
Мы с тетушкой Лун только познакомились, и мне было неловко выдвигать ей какие-либо требования, тем более что внизу сидел еще один гость; а Ян Кэ и вовсе молчал. Но на самом деле комната была довольно просторной и, помимо кровати, там был диван. Я подумал, что на худой конец кто-то может поспать и на диване.
Только тетушка Лун вышла и спустилась вниз, чтобы заварить чай, Ян Кэ закрыл дверь и тут же подал голос:
– Ты спишь на полу.
– Позволь хоть на диване устроиться! – Я бросил сумку на кровать.
Ян Кэ особо не спорил:
– Ладно, ты спишь на диване.
Я хотел огрызнуться, но за стенкой вновь послышались звуки плача. Вот уж не думал, что Сюй Вэй так и не сможет успокоиться… У меня пропал энтузиазм препираться с Ян Кэ. Нужно ли попробовать успокоить парня? Нельзя же все время так плакать…
Заметив, что я собираюсь выйти, Ян Кэ остановил меня:
– Не обращай на него внимания.
– Да у тебя глыба льда вместо сердца! Раз уж человек так горько плачет, то наверняка ждет, что его кто-то успокоит.
– Не он тут болен, – отрезал Ян Кэ и переложил мою сумку с кровати на диван.
– Больной здесь ты, я понял.
– Ты… – Ян Кэ закатил глаза, а затем указал на свои ботинки.
Мы оба, выходя из машины, наступили в лужу, хотя выходили с разных сторон. На черной обуви осталась грязь желтоватого цвета. Из-за жеста Ян Кэ я подумал, будто он хочет, чтобы я дочистил его ботинки, так как на них еще оставалась грязь, поэтому с негодованием воскликнул:
– Ян Кэ, это уж слишком! Если думаешь, что из-за денег ты… Не думай, что ты… – сказал я половину того, что хотел, и опустил глаза на свою обувь. И тут осознал, что имел в виду Ян Кэ, – и оставил идею идти к Сюй Вэю и успокаивать его.
Далеко не все тайны поддаются разгадке. Вне зависимости от того, сколько бы мы с Ян Кэ ни вели бесед и рассуждений, иногда нужно позволить событиям просто идти своим чередом. Только когда ситуация начнет проясняться, мы сможем приступить к решению проблемы. Я осознал это только впоследствии. Не зря Ян Кэ хотел сперва отдохнуть – ведь вечером у нас совершенно не будет времени для сна…
Тетушка Лун посчитала, что была с нами неучтива, поэтому, заварив чай, тут же позвала нас спуститься, и так мы проболтали с ней до вечера. Она также позвала повара и дворецкого, чтобы нам приготовили ужин и накрыли стол. Нам совершенно не нужно было о чем-либо беспокоиться. Ужинали мы до десяти часов вечера. Когда посуду со стола убрали, Сюй Лаода сказал, что он устал и пойдет спать.
Когда старший Сюй собрался подняться и уйти наверх в спальню, Сюй Вэй, который весь вечер был немногословен, вдруг спросил Ху Динлэ, помнит ли тот одну историю, которую они некогда публиковали. Сюй Вэй добавил, что она имеет отношение к событиям, которые недавно произошли здесь, и он хотел бы ее рассказать.
Сюй Вэй редко проявлял инициативу в разговоре. Усевшись на диване, я, Ян Кэ, тетушка Лун и Сюй Лаода терпеливо ждали рассказа.
Когда обеспокоенный чем-то человек изъявляет желание что-то поведать, это очень оптимистичный знак: значит, он хочет взаимодействовать с другими людьми. На самом деле любой человек стремится сам себе помочь, ему требуются только поддержка и внимание со стороны других.
Я дал всем понять, чтобы никто не перебивал Сюй Вэя. Тетушка Лун от воодушевления не смела даже лишний раз дышать; она в нервном напряжении села рядом с сыном в ожидании рассказа внука.
