– Не нужно искать подвох и думать, что он чем-то болен. Мы с Сюй Вэем только что играли в игру, и у него было вполне хорошее настроение; разве это плохо?
В словах Ху Динлэ был здравый смысл. Действительно, нам с Ян Кэ не следует с ходу говорить, что человек ненормален, такое никому не понравилось бы. Однако, если у Сюй Вэя появились устойчивые галлюцинации и причина их не в органическом поражении головного мозга, тогда дело явно в прогрессирующем психическом расстройстве.
– Вам, наверное, нужно разложить багаж, комнаты на втором этаже, – сообщила нам тетушка Лун.
– Хорошо! – Мне срочно понадобилось в туалет, и я бегом направился наверх.
Мы с Ян Кэ взяли с собой немного багажа, у каждого было по дорожной сумке. Тетушка Лун хотела проводить нас в комнаты, но тут Ху Динлэ спросил, не видели ли мы граффити снаружи дома. Я кивнул:
– Видели, конечно!
Затем я выразил свое возмущение касательно невежественности некоторых людей. Отмывать такие рисунки с белой стены – очень хлопотное дело.
Ху Динлэ многое повидал, поскольку работал в СМИ и делал сводки о загадочных и странных новостях. Услышав мое ворчание о человеке, нарисовавшем граффити, он сказал:
– Быть может, это дух с тысячей личностей…
Дух, да еще и с тысячей личностей? Я, Ян Кэ и тетушка Лун были заинтригованы его версией.
В этот момент со второго этажа дома вдруг донесся приглушенный звук всхлипываний, как будто плакал ребенок.
Не успели мы подняться и посмотреть, что произошло наверху, как вниз бегом спустился полный мужчина средних лет. По телосложению он очень напоминал нашего заведующего отделением. Завидев его, я чуть было не обознался. Его красные кроссовки были такими же грязными, как и наша обувь с Ян Кэ, – видно, он тоже испачкался на улице. В этом и состояло отличие мужчины от нашего заведующего – тот крайне чистоплотен и не позволил бы себе ходить в таком виде.
Несложно догадаться, что этим полным мужчиной был Сюй Лаода, сын тетушки Лун и отец Сюй Вэя.
– Не поднимайтесь, Вэй плачет. – Сюй Лаода остановил нас жестом руки. На нем были белая футболка и красный жакет, одет он был по-молодежному.
– Что с ним? – распереживалась тетушка Лун.
– Пощади его самолюбие; у него, наверное, нервный срыв, – махнул рукой Сюй Лаода.
– Тетушка Лун, дайте ему выплакаться, иногда это очень даже полезно и помогает разрядить эмоции, – обратился я к ней.
К счастью, все присутствующие были рассудительными людьми. Увидев, что мы совершенно не удивились происходящему, тетушка Лун сочла мои слова резонными. Она пригласила нас вернуться в гостиную и присесть поболтать. Я не стал думать о причине, почему взрослый парень вдруг расплакался, а вместо этого поинтересовался у Ху Динлэ, который этим временем разминал ноги, что он имел в виду под тысячей личностей.
Возможно, Ху Динлэ сказал это просто так, но когда я начал расспрашивать его более подробно, он и сам не мог вспомнить, что именно имел в виду. Возможно, это было сказано под влиянием подагры. Глубоко вздохнув, он ответил:
– Да что там тысяча, две тысячи личностей может быть…
Его слова еще больше привели меня в замешательство.
– Неужели ты не видел эту статью? – в свою очередь спросил Ху Динлэ.
Оказывается, не так давно он виделся с одним человеком по имени Чжу Минчуань, который написал статью о реальном прецеденте, произошедшем за границей. Заголовок статьи гласил: «У женщины, долгое время подвергавшейся насилию со стороны отца, произошло расщепление личности на 2500 идентичностей, и суд разрешил “им” быть свидетелями».
Этот случай произошел в Австралии, в Сиднее. Женщину звали Дженни, и с самого детства ее отец жестоко с ней обращался. Чтобы облегчить свои страдания, в то время когда над ней совершались насильственные действия, Дженни меняла свою личность на другую. Ее мозг воспринимал ситуацию таким образом, что жестоким действиям подвергалась не она, а другой человек.
Конечно, в одном человеке не может вмещаться столько личностей; многие из них исчезали, так толком и не сформировавшись, а реально существующих насчитывалось совсем немного. Согласно диагнозу психиатра Джорджа Блэр Уэста, у Дженни развилось диссоциативное расстройство идентичности. Во время появления другой личности в Дженни, в биотоках ее мозга, также происходили изменения. Но в случае Дженни это скорее является не психическим заболеванием, а своеобразным способом, помогающим избежать кошмара, с которым ей пришлось столкнуться. Если б не этот механизм психологической защиты, она давно покончила бы жизнь самоубийством.
– Какое это имеет отношение к Сюй Вэю? – Я совсем запутался.
Ян Кэ, сидевший нога на ногу рядом со мной на стуле, подхватил тему разговора:
– Если я верно понял, то ты наверняка посчитал количество детей, нарисованных на стене. Их там явно больше тысячи, и каждый выглядит по-своему. Ты думаешь, что они представляют собой тысячу личностей?
Ху Динлэ похлопал в ладоши и одобрительно воскликнул:
– Правильно, братишка, а ты очень проницателен!
