Десятое июня тысяча девятьсот сорокового года. В то время Рей и Финн уже перебрались под крылышко По — когда парень узнал о том, что друзья ютятся в тесной каморке без окон на задворках рыбной лавки, он, не принимая возражений, взял у знакомых автомобиль и перетащил все немногочисленные пожитки в свою огромную квартиру. Конечно, квартира в действительности принадлежала его родителям, но отец, получивший травму на войне ненавидел ползать по лестнице и перебрался в небольшой домик на юге Франции, а мать, конечно же, последовала за ним и разбила роскошный розовый сад. Они не раз приглашали По с друзьями погостить, но из-за войны этим планам не было суждено сбыться. Рей побывала в том доме спустя много лет, уже после Гюрса, когда родителей По не было в живых, как, впрочем, и многих из их друзей. Она плохо запомнила этот момент, потому что все время там только и делала, что безостановочно ревела на плече у По или пыталась утопиться в шипящих волнах Балеарского моря.
Квартира была просторной и шикарной и с первого взгляда поразила Финна и Рей, привыкших к довольно тесным и аскетичным жилищам. Благодаря расположению и хитрому решению архитектора, окна выходили сразу на три стороны света, и из кухни можно было любоваться центром города и далекой Эйфелевой башней, а из спален виднелись белоснежные купола Сакре Кер и крыши Монмартра. Сам По не особенно придавал этому значение, все-таки он в их компании был единственным парижанином, который провел здесь всю свою жизнь с самого рождения и воспринимал это окружение как должное. Но щенячий восторг друзей крайне тешил его самолюбие.
Помимо великолепного вида из окон, удивительным было и само внутреннее убранство жилища — много картин, старинной мебели, работающий камин, который потом в войну не раз спасал друзей от холодов; шикарная ванна с ножками в виде львиных лап, стоящая у панорамного окна. Ванна была излюбленным местом Кайдел и первое время Рей вообще казалось, что девушка русалка или амфибия, учитывая, сколько времени она проводила в воде. Американка удивительным образом умудрялась делать в ванне практически все свои дела — болтала по телефону, читала, курила, слушала радио и музыку, красилась, иногда просто дремала, откинувшись на изящный белоснежный керамический борт и разметав повсюду свои роскошные светлые волосы. Гостей она тоже любила принимать там, ничуть не смущаясь своей наготы, но заставляя краснеть до кончиков ушей ужасно стеснительную Рей. Некоторые прихожие в дом друзья даже разделяли с девушкой ее водные процедуры. Однажды Рей застала там Кайдел в обществе По, после чего долго пряталась в своей комнате и старалась не смотреть молодым людям в глаза. В тот день она узнала об отношениях своих друзей, а заодно немного о том, чем вместе могут заниматься взрослые люди, о чем она тогда предпочитала просто не думать.
В тот роковой день, десятого июня, все в квартире были заняты своими обычными делами — По стучал клавишами печатной машинки, дымя при этом чрезвычайно вонючей кубинской сигарой и похлебывая золотистый виски; Роуз ковырялась в деталях сломанного радиоприемника, который ей заказали починить; Финн в очередной раз рисовал пейзаж за окном, а Рей обложилась книгами так, что из-за толстых фолиантов ее было практически не видно. Кайдел ворвалась в квартиру подобно маленькому торнадо и криком позвала всех друзей в гостиную с камином.
— Работает? — она выдернула из рук Роуз приемник, но девушка отвоевала свою работу и обиженно замотала головой. Кайдел чертыхнулась, махнула рукой и бросилась в комнату По.
— По! Включи радио! — крикнула она. Наконец-то все обитатели квартиры оставили дела и потихоньку собрались в гостиной. Кайдел вернулась вместе с По, который торжественно вкатил в комнату большой старый радиоприемник. Трясущимися пальцами Кайдел настроила волну.
— Слушайте! — крикнула она. Из приемника доносились сводки новостей, к несчастью, совсем неутешительных. Никто толком не мог разобраться в том, что означала вся эта разрозненная информация и друзья взволнованно переглядывались. До Рей смутно, как из-под воды донеслась только последняя фраза, потом эхом отдававшаяся в голове весь оставшийся день. «Париж объявляется открытым городом».
— Что такое открытый город? — переспросила она, когда Кайдел выключила приемник, плюхнулась прямо на пол рядом с ним и нервно закурила.
— Ничего хорошего! — воскликнула она, — немцы уже близко, а правительство фактически сдало нас им!
— Боже, — обронила Роуз и взяла Финна за руку, — начнется война?
— Война уже идет, дурочка! — продолжала Кайдел, — но эти уроды будут хозяйничать здесь. Черт, черт… — она дерганным движением откинула волосы с лица и отряхнулась от упавшего с сигареты прямо на платье пепла. Девушка была настолько вне себя, что просто не могла спокойно сидеть на месте. Когда она докурила, она стянула с головы красный вязаный берет и яростно скомкала его в пальцах, словно он был в чем-то виноват.
— И что нам делать? — задал Финн резонный вопрос, он был очень собранным и мрачным, — уехать?
