— Да, ты с нами в Гюрсе не отдыхал, — мрачно напомнила Рей и сама удивилась обиде, которая прозвучала в ее голосе. Бессмысленно и глупо было винить По, в том, что в то время, когда он выполнял операцию в другом месте, просто потому, что оказался отличным пилотом, его друзья попали в лапы к неприятелю. Злилась Рей скорее на себя, что не напросилась с ним, ведь она тоже научилась управлять самолетом и делала это ничуть не хуже, но почему-то испугалась оставлять оторву Кайдел и довольно беззащитных Финна и Роуз одних в оккупированном Париже. Она в тот момент была уверена, что вернувшись, уже не найдет друзей живыми. Как наивно, ведь она даже будучи рядом, все равно не смогла сберечь их от надвигавшейся беды.
— Знала бы ты, сколько раз я порывался все бросить, прилететь и разбомбить эту преисподнюю к чертям! — воскликнул По слишком громко, так, что на него обернулась пожилая пара скандинавов, прогуливавшаяся неподалеку.
— Прости, — Рей пересилила себя и тронула друга за руку, — я не хотела тебя задеть. Просто…
— Это не важно, — отмахнулся По и его обычно яркие глаза стали мутными от тоски, вероятно, на него тоже нахлынули воспоминания, — послушай, Змейка. Тебе не кажется, что все это не случайно? Мы должны закончить начатое. Чтобы… чтобы можно было жить дальше.
— И ты серьезно думаешь, что если мы убьем последних виноватых, все дурные воспоминания просто исчезнут? — озвучила Рей пугающую мысль, которая часто мешала ей спать ночами, — а ребята оживут?
— Не знаю, — вздохнул По, — но я не могу спать спокойно, зная, что эти уроды скрылись от правосудия. И не пытайся меня убедить в том, что ты потащила мужа в Италию не из-за моей весточки… Ты думала я нашел Рена? Да?
Рей вздрогнула от одного только упоминания этого имени из уст друга. Он не знал даже половины всего, что произошло между ней и ее тюремщиком в том проклятом лагере. Возможно, знай, он больше, он бы и сам предпочел никогда не встречаться с Рей. Но, вероятно, он догадывался, когда видел, с какой изощренной жестокостью когда-то добрая и справедливая девушка казнила бывших палачей. Нельзя войти в ад и выйти оттуда прежним. Как и вглядываться в бездну, не поселив кусочек ее в своей душе.
По неуверенно коснулся пальцев Рей и девушка даже не отдернула руку, подняла на него глаза, ставшие влажными от слез.
— Я клянусь тебе, — взволнованно заговорил По, — мы разберемся с Хаксом и Реном и все. Ты, если хочешь, никогда меня больше не увидишь. Живи спокойно со своим банкиром в своих Альпах, забудь все. Заведи наконец детей. Троих. Назови их Кайдел, Роуз и Финн. И большую лохматую собаку. И кошку… Стань толстой и счастливой. Но только после.
Он нежно вытер слезы со щек бывшей подруги.
— Это наш последний бой, — добавил он.
— Хорошо, — сквозь слезы улыбнулась Рей, — будь по-твоему. Но… — ей хотелось вырвать руку, но в тоже время она так скучала по родному теплу своего друга, таким, каким он был до войны, по их странным отношениям в компании, где они постоянно любили притрагиваться друг к другу, обниматься, валяться все в одной огромной кровати без какого-то эротического подтекста, — но я не хочу, чтобы ты уходил. Ты еще должен будешь стать крестным моим детям.
И она сделала то, чего не делала последние лет десять своей жизни — крепко обняла старого друга и уткнулась лицом в его лохматые жесткие волосы. Так они и стояли обнявшись, дыша почти в унисон, пока Рей не задрала голову и не бросила еще один долгий взгляд на причудливую крышу Пантеона.
— Знаешь, — тихо проговорила она, — по легендам у древних греков был непентес, волшебный напиток отнимающий память. Хотела бы я знать его рецепт.
Буэнос-Айрес. 1950 год.
Бедняга По плохо переносил жару, все-таки он был избалованным мягким и умеренным климатом родного Парижа. Рей было все равно — она выросла в пустыне и совершенно спокойно воспринимала палящее солнце. Поэтому они старались не выходить из дома до заката, да и в принципе, дела, для которых они посетили эту далекую страну, лучше было делать ночью. Очень кстати сейчас проходил карнавал, и все улицы были заполнены людьми и туристами. Никто не обращал внимания на двух мрачных чужестранцев. Пряный, цветущий, пахнущий тропическими растениями и огнями костров город, гудел и тонул в музыке и веселье. Они были незваными гостями на этом празднике жизни и скрывались в темноте отдаленных от центра улиц.
Рей накинула на глаза капюшон и поправила лямку тяжелого армейского рюкзака на плече. По ожесточенно хлебал воду из фляжки — жарко ему было даже после заката солнца. Воздух был непривычно влажным и густым.
Рей сверилась с картой.
— Вот этот дом, — прошептала она и остановилась, чтобы спрятать карту. По кивнул и тряхнул опустевшей фляжкой, извлекая из нее последние капли живительной влаги.
