Рей с трудом сдержалась, чтобы не ответить что-нибудь грубое. В ее памяти всплыла их первая встреча, когда она задала Рену тот же самый вопрос. И он, скорее всего, тоже прекрасно помнил все подробности и до сих пор злился на это. И не упустил возможности напомнить. А заодно поставить Рей в неловкое положение, ведь Рудольф ничего не знал о ее боевом прошлом и участии в сопротивлении. И, конечно о том, как они с По и Зори, пять лет фанатично выслеживались скрывшихся нацистов и вершили над ними расправу. Жестокую и кровавую. О таких вещах в принципе, не очень то хотелось кому-то рассказывать, хотя в тот момент все их поступки казались совершенно оправданными. Жаль, что в то время им не удалось отыскать и бывшего монстра в маске. Впрочем, монстр всегда останется монстром, с маской или без. А Рей считала его мертвым, хотела в это верить все прошедшие годы.
- Нет, но разве нужно было сильно постараться, чтобы оказаться в лагере? – едко откликнулась Рей, стараясь обойти опасную тему. Но она прекрасно понимала, что Рен ей не позволит так легко отделаться.
- Вы, должно быть, участвовали в сопротивлении? – откликнулся он и сверкнул глазами, давая Рей понять, что полностью владеет положением и намерен вывалить на Рудольфа новые подробности ее биографии. Рудольф, конечно, обернулся на Рей с явным интересом и недоумением. Рей стало неловко под прицелом сразу двух пар глаз.
- Я была совсем ребенком, - отмахнулась она, - только разносила листовки.
- Ты не рассказывала, - вдохновлено воскликнул Рудольф, - и тебя за это отправили в лагерь? Какие же они звери…
Рен хищно улыбнулся от этого комментария. Рей поняла, что больше не может сдерживаться, не может терпеть эту фальшивую беседу и сюрреалистические посиделки с бывшим палачом и любимым мужем. Она поднялась из-за стола.
- Простите, - выдавила она с трудом, - я неважно себя чувствую, и хотела бы вернуться в отель.
- Что ж, - сказал Рен, - увидимся, ведь мы соседи. Рудольф, кстати, я хотел бы сделать вам замечательное предложение, - и Рей снова напряглась, видя как мужчины встали друг на против друга для рукопожатия, - у моего друга прекрасная вилла во Фреджене и он всегда рад гостям. Вы с женой могли бы приехать. Я думаю, Рей пошел бы на пользу свежий воздух. И там мы могли бы заняться психотерапией.
- Как здорово! – с искренним почти детским восторгом воскликнул Рудольф, - благодарю! С радостью. Что скажешь, милая?
Рудольф обернулся к Рей и улыбка медленно сползла с его лица, когда он заметил смертельную бледность супруги. Рей заторможено кивнула, хотя сейчас во всю размышляла о том, что нужно срочно связаться с По и найти хоть какой-то способ избежать этой поездки.
- Да… - пролепетала она, - спасибо.
И выскользнула на воздух, прижалась спиной к дереву и закрыла глаза. Даже если это приглашение не подразумевает ловушку и на вилле не расположилась шайка сбежавших нацистов, оказываться в замкнутом пространстве с Кайло Реном и уж тем более участвовать в фарсе, прикрытом предлогом психотерапии, она хотела меньше всего на свете. Именно сейчас Рей вспомнила о полученной записке, которую, по старой привычке не оставлять нигде следов конспираторских сообщений, прихватила с собой и вытащила ее из сумочки.
«Кузина! Бабушка стала совсем плоха. Советую тебе не откладывать визит, если хочешь застать ее в трезвом рассудке. Сара».
В этот раз По был удивительно краток, а его обычно аккуратный почерк скакал и растерял всю свою педантичность. Рей без труда догадалась, что он нервничает и беспокоится за нее из-за появления Рена. И, вероятно, уже придумал план действий по перехвату сразу двух бывших врагов. Нужно скорее выйти с ним на связь, чтобы узнать новости о поисках Хакса. А потом отправиться на чертову виллу, чтобы свести счеты с Реном. Нельзя упускать этот шанс, если судьба сама так великодушно подарила девушке возможность освободиться от самого страшного призрака прошлого. Она и сама не заметила, как стала размышлять в стиле прежней версии себя.
Версии, которую нужно убить. Вместе с Реном.
========== Глава пятая. Непентес ==========
Париж, 10 июня 1940 г.
Есть такие дни, которые особенно прочно врезаются в память и сохраняются лучше остальных. Воспоминания о них не теряют яркость, а детали отпечатываются на долгие годы. Учитывая, что последние лет десять Рей только и делала, что блуждала по лабиринтам своего прошлого, она возвращалась именно к этому моменту с особенной частотой и почти ритуальной регулярностью.
