Думается, как только первобытный человек завалил подходящего зверя, наелся мяса и пригрелся у костерка, ему захотелось чего-нибудь такого, что гораздо позднее люди назовут «зрелищами». Так родились песни, танцы и рисунки на стенах пещер. Поскольку танцевать «просто так» не очень-то интересно, то в одних краях кто-то додумался сварить пиво из веселого хмеля и ячменя, в других кто-то поленился вовремя обработать переспелый виноград, он дал сок… и появилось доброе вино, в третьих попросту взялись жевать листья всякой там коки и курить разнообразную дрянь вроде опиума. Большинство этих вещей человек изобрел, как это ни парадоксально, в минуты тягостного безделья, а поскольку во все времена наименее «занятой частью населения» были монахи, то и большинство изобретений такого рода своим появлением обязаны именно им. Человек еще толком и не рассмотрел окружающий мир, а он ему уже осточертел, и люди быстро научились с помощью примитивных наркотиков убегать из него в миры «другие», где всегда светило солнце, где не было голода и болезней, где можно было вволю бездельничать и наблюдать сладострастные танцы обольстительных пышногрудых гурий…
Сэм Райли покуривал трубочку, «заряженную» порцией скверно очищенного дешевого опиума, незаметно поглядывал по сторонам и пытался засечь момент, когда к нему явится связной из числа английских разведчиков, работавших под прикрытием торговых, дипломатических и военных «представительств». Да уж, более подходящего места для тайной встречи найти было бы трудно: грязь, полумрак, сизый туман слоившегося табачно-опиумного дыма, да еще и масса кабин – решетчатых загородок, в которых сидели работяги, нищие оборванцы и масса темных личностей, «витавшие в раю вместе с гуриями» всего за несколько мелких монет. Особым «гурманам и знатокам» дополнительно подавали жидковатый кофе в стеклянных стаканчиках, вряд ли знакомых со словами «посуду нужно хотя бы иногда мыть»…
– У тетушки Пегги опять несчастье – издох любимый кот… – неожиданно раздался тихий голос прямо над ухом, и Райли невольно вздрогнул. Все-таки не уследил…
– Черный? Бедняга Маркиз, – Сэм так же тихо назвал отзыв.
– Нет, с Маркизом все в порядке. Рыжий Чарли, – связной притулился сбоку на узкой скамеечке и быстро огляделся: ничего подозрительного. Одни тупые, улыбающиеся рожи с остекленевшими глазами. За соседней решеточкой какой-то дедок в лохмотьях уже и вовсе в крючок загнулся, спит, кажется. – Я слушаю вас… Хейтц?
– Да, все верно, – Хейтц-Райли нервно сглотнул, выдохнул клуб мерзкого дыма и быстро заговорил: – Я спасся с подлодки вместе с четырьмя японцами. Они, собственно, меня и спасли. Они достали ящики – я полагал, что это невозможно, но это именно так! Где-то раздобыли-украли лодку, достали, перевезли на берег и спрятали… Где – не знаю, они мне не очень-то доверяют. Вижу только один способ заполучить ящики: я говорю им, что связался с немецким резидентом здесь, в Чахбехаре. Вы предоставляете мне рацию, деньги и оружие, якобы полученное по каналам германской разведки. Они выйдут на связь – наверняка попытаются связаться не с немцами, а сначала со своими, с японцами. Вы их засечете-запеленгуете и возьмете. Просто следить за мной в надежде, что я приведу вас к ним и к ящикам – не советую! Каждый ящик японцы заминировали, так что при малейшей опасности они просто уничтожат уран…
– Где же они взрывчатку раздобыли? – с сомнением спросил связной. – Украли вместе с лодкой?
– Напрасно вы так… – нахмурился Райли. – На субмарине этого добра было достаточно. Хотя, я думаю, что это еще немцы о «самоликвидаторах» позаботились…
– Хорошо. Мы все обсудим, примем решение. Завтра здесь же к вам подойдет человек. Пароль тот же, – связной, наряженный в невероятной «пышности» лохмотья, улыбнулся и уточнил: – Только масти котов меняем – черным будет Чарли. Вы пока еще посидите, я же пойду. Завтра в это же время – не забудьте…
Связной растаял в грязно-голубом тумане, и Райли почувствовал, что в его поясницу больше не упирается жесткий ствол пистолета. «Дедок в лохмотьях» из соседней кабинки наклонился к самому уху Райли и насмешливо проговорил:
– Ну вот, видишь, как все просто… Ты все сделал правильно. Жизнь и без того коротка, так зачем спешить в страну мертвых, маму огорчать. Будешь слушать меня – будешь живой и богатый! Ослушаешься… Вай-уляй, лучше не надо, друг! Слушайся «Чингизхана»! Кажется, так вы с твоим черным шакалом дразнили меня? Не вздрагивай и не бойся – мне это имя нравится – его когда-то носил достойный человек…
