Москва встретила Валентина свежей молодой зеленью раннего лета и мелким «грибным» дождем. Седых с жадностью вглядывался в знакомые улицы, площади, скверы и узнавал, и не узнавал столицу – все-таки почти десять лет прошло. Это уже не была Москва середины тридцатых, но уже и не тревожно-мрачный город сорок первого – в воздухе отчетливо чувствовалось приближение решительной битвы там, на Западе, и большой Победы. На всех вокзалах гудели-посвистывали трудяги паровозы, и эшелон за эшелоном поезда уходили уже не в Сибирь, не в Среднюю Азию, Казахстан или на Дальний Восток, куда в начале войны спешно эвакуировали людей, предприятия и ценности страны, – эшелоны шли на Запад…
Еще одной неожиданностью для Седых было то, что встречал его в здании разведуправления не кто иной, как Петр Сергеевич Литвиненко – как оказалось, имя-отчество Сергеич назвал тогда, в тридцать четвертом, свое подлинное… Валентин не помнил, в каком же звании его «куратор» был тогда, десяток лет назад, но сейчас на плечах Литвиненко сияли новенькие погоны генерал-майора.
Литвиненко аккуратной стопочкой сложил исписанные мелким почерком Валентина листочки очередного отчета-обзора-анализа и сочувственно-насмешливо спросил:
– Что, «герр штурмбаннфюрер», обрыдла писанина? Понимаю, но что поделаешь… Есть в разведке и такая малоприятная штука: каждый шаг должен фиксироваться, анализироваться и… в папочку подшиваться! Что тебе большой генерал-то сказал?
– Сказал, что я – «микроскоп», – недовольно ухмыльнулся Седых, – и гвозди он мной забивать не будет! Что же я теперь до конца войны «мемуары» писать буду? Я все-таки…
– Не кипятись, Валентин Матвеевич, мы что-нибудь придумаем… Дел у нас – море, для всех пахота найдется! А пока вот что: тебе надо бы медосмотр пройти… И не спорь! Всего лишь небольшое обследование – ты все-таки не с курорта вернулся… Прямо сейчас и отправляйся. Это внизу, семнадцатый кабинет. Не найдешь – у дежурного спросишь, он покажет. Все, дуй…
Медкабинет, спрятавшийся в самом конце длинного коридора, был самым что ни на есть «белым» и обыкновенным: явный запах лекарств, стеклянный шкаф с пузырьками и хищно-блестящими инструментами на полочках, «ростомер», весы, стол и за столом женщина в белом халате, что-то там черкавшая «школярской» перьевой ручкой в бумагах.
– Здравствуйте, доктор, мне сказали… – Женщина подняла голову и Валентин в то же мгновение понял, чем же этот кабинет отличается от всех остальных: за столом сидела его Полинка… Нет, не постаревшая, а чуть повзрослевшая; и глаза… уставшие, глаза не восторженно-наивной девчонки, а многое повидавшей и в жизни, и в своих госпиталях женщины военной поры… Несколько долгих минут Седых просто молча стоял и смотрел, а в памяти почему-то все вертелся образ кафельной печки с бегающими алыми огоньками… Все такая же красивая. Да, немножко другая, но красивая… Очень.
– Ну, здравствуй, Валя… Что, постарела-пострашнела?
– Да нет, нисколько, – Валентин наконец-то прошел к столу и присел на неудобную «медтабуретку». – Ну, Сергеич… темнила! Медосмо-отр…
– Да нет, он не соврал – я военврач третьего ранга, майор. Так что раздевайся, я все-таки должна тебя посмотреть! Раздевайся, раздевайся… – Полина посмотрела на командирскую гимнастерку без погон и как-то неопределенно усмехнулась. – А кто же ты у нас по званию, товарищ военный?
– Ну… если по-пехотному, то тоже вроде майора получаюсь…
– Что же вы, товарищ «вроде майор», воевали так слабо – ни единой медальки?
– Да как-то так… Я ведь все больше по интендантской части – а там с медалями не очень…
– Ладно, давай я тебя послушаю… – Полина приложила трубочку стетоскопа к спине, к груди, «дышите-не дышите», вернулась за стол и, поскрипывая перышком, начала заполнять «врачебным почерком» какой-то формуляр. – Так… Седых… здоров… – Аккуратно вложила листы бумаги в картонную папку, отложила ручку и, глядя в сторону, вдруг негромко сказала: – А все-таки гад ты, Седых… Я ведь любила тебя! А ты просто исчез и ни ответа ни привета за целые годы… Потом я замуж вышла. За танкиста. В сорок втором он… вместе с танком и сгорел. Детей как-то не случилось… Так вот и живу – «дом – госпиталь – дом»… Этот генерал, Сергеевич твой, меня на машине обещал домой отвезти. Поедем ко мне? Приглашаю вас в гости, товарищ… майор.
– Да я… Как-то неудобно – к даме без цветов, без бутылочки муската, без кулечка с конфетами-«подушечками»… – неловко попытался пошутить Валентин.
– Дама обойдется, – Полина снова усмехнулась, – тем более что дома у меня есть и коньяк, и «подушечки», и даже приличный кофе… Идем, думаю, машина уже ждет…
