– Надеюсь, вы понимаете, что об Уругвае между нами речи не было? – проворчал Штанге. – Об Аргентине – тоже.
– Как, впрочем, и о Новой Швабии, – сквозь зубы процедил Хорн, оглянувшись, нет ли кого-либо поблизости, – куда мы отправимся после солнечных берегов Латинской Америки. Все наши разговоры ограничивались вином и женщинами.
– О которых я тоже предпочитал не распространяться.
Хорн снисходительно рассмеялся и чуть было не похлопал командира субмарины по плечу, призывая его выбросить из головы свои гестаповские страхи.
– Уверен, что вы, господин капитан-лейтенант Штанге, сумеете выкроить сутки, чтобы дать морякам прогуляться по неким пустынным берегам Уругвая.
– Скорее, Аргентины.
– Еще более романтично. Хотя почему Аргентины, если нам было предписано?..
– Уже хотя бы потому, – вновь не дал ему договорить командир субмарины, – что это предусмотрено приказом гросс-адмирала.
Ноябрь 1944 года. Германия. Остров Узедом в Балтийском море. Испытательный ракетный полигон в Пенемюнде.
– Господин конструктор, самолет со штандартенфюрером Одинсом на борту приземлится через пять минут.
– С кем, с кем… на борту?! – поморщился Вернер фон Браун и, оторвавшись от чертежа ракеты «Америка А9-А10», уставился на своего стажера Адриана Вильке, вошедшего в кабинет в сопровождении адъютанта барона.
– Со штандартенфюрером Карлом Одинсом.
– Я хорошо расслышал его фамилию, унтерштурмфюрер.
– С начальником «Зондербюро-13», секретного отдела института «Аненэрбе», которое…
– Не надо объяснять мне, что собой представляет «Зондербюро-13», – осадил фон Браун стажера, – я об этом прекрасно осведомлен.
Совершенно сбитый с толку, Вильке беспомощно оглянулся на адъютанта Нейла, однако, не получив от него никакой поддержки – Нейл сделал вид, что не заметил его призыва о помощи, – вновь непонимающе уставился на своего шефа. Он ждал разъяснений.
Еще в сорок третьем году Адриан Вильке был студентом Берлинской технической школы, и на него как на подающего надежды будущего авиаинженера распространялась военная бронь, которая и спасала его до поры до времени от призыва в армию. Но в сорок третьем, очевидно, испугавшись, что все свои победы фюрер добудет, не поделившись славой с ним, Вилке, он добровольцем пошел в армию, вступил в СС и попросился на службу в люфтваффе, на военный аэродром, чтобы получать практические навыки обращения с авиатехникой.
Возможно, недоученный студент так и остался бы техником одного из авиационных полков, если бы не его вмешательство в конструкторскую идею самого Брауна. Однажды в штаб люфтваффе, на имя Геринга, пришло странное письмо. В нем никому не известный техник из запасного военного аэродрома предлагал усовершенствовать уже действующий механизм, с помощью которого ракеты Фау небольшого веса можно было запускать с самолета «Хейнкель»[32].
Рейхсмаршал принадлежал к тем счастливым людям, которые ни черта не смыслили в подобных технических новациях, а посему даже не пытался разобраться в них. Зато у него хватило ума сразу же позвонить Брауну и предложить ему встретиться с «одним аэродромным умником, уже трижды подвергавшимся арестам за недисциплинированность, но, очевидно, кое-что смыслящим в технике».
– …Позволю себе напомнить, что вы сами просили господина Одинса прибыть сюда, – даже не пытался скрывать теперь своего возмущения Адриан Вильке, не понимая, почему Ракетный Барон ведет себя таким образом. – Мне еле удалось дозвониться до него. А когда я сказал ему, что звоню от самого барона фон Брауна, то доктор Одинс набрался наглости спросить: «Кто это такой – этот барон фон Браун?». – От главного конструктора Фау не ускользнуло, что фразу «Кто это такой – этот барон фон Браун?» обиженный стажер произносил с особыми, мстительными, интонациями.
– Хотите сказать, что он так и не вспомнил, кто же такой барон фон Браун? – поинтересовался конструктор, набросив на себя вуаль безразличия.
Усовершенствование, которое предложил тогда аэродромный техник, занимавшийся мелким ремонтом и техническим обслуживанием «Хейнкелей», само еще было слишком несовершенно, однако идея его оказалась вполне приемлемой. И хотя Браун был удивлен, почему она не пришла в голову ему самому, тем не менее взялся за ее усовершенствование и вскоре внедрил в приспособление для запуска.
После этой встречи Ракетный Барон решил не упускать Вильке из виду и, созвонившись с Герингом, оставил при себе в роли стажера и инженерно-технического порученца.
– …Вспомнил, естественно, но как-то не сразу и лишь после того, как я пристыдил его.
Вильке опять призывно взглянул на адъютанта, и тот не устоял.
– Все так и было, господин барон. Я присутствовал при их разговоре. И даже взял у господина Вильке трубку, чтобы напомнить штандартенфюреру СС о вашем договоре. Я ему так и сказал, что, пребывая в должности адъютанта барона фон Брауна, я лично присутствовал при состоявшемся между вами, барон, и штандартенфюрером разговоре, и слышал, как штандартенфюрер обещал господину барону…
