Сообщение о прибытии фюрера поступило в ту минуту, когда Вернер фон Браун завершал знакомство с предстартовым отчетом начальника технического отдела Фау-2 Артура Ренса. Отчет как отчет, ничего особенного: параметры, цифры допустимых нагрузок, предсказания относительно возможных предстартовых неполадок в тех или иных системах и способы их устранения.
Но только он, Браун, знал, что на самом деле за каждым из этих показателей скрывается судьба пилота, которому через несколько минут предстояло взлетать в небо; судьба ракеты, судьба проекта Фау-2 и операции «Эльстер», а возможно, и его, Ракетного Барона фон Брауна, личная судьба.
Самолет с Гитлером на борту должен был приземлиться через десять минут, прикидывал технический директор ракетного центра. Еще минут сорок уйдет на его встречу и доставку сюда, в пусковой бункер ракетного полигона, а также на доклад и всевозможные объяснения…
«Как же некстати он прибыл сюда! – с какой-то задушевной грустью подумал Ракетный Барон. Появление любого начальника всегда оказывалось некстати. Но если уж появлялся фюрер… Это вообще было не к добру. – Но не откладывать же из-за него полет!»
По внутренней связи Браун связался с Ренсом и приказал перенести старт на сорок минут от запланированного времени, но затем передумал и довел время до часа. Вдруг у фюрера не окажется столько свободного времени, и он улетит в свой Берлин!
– Стартовый рубильник будет включен в тринадцать тридцать, – приказным тоном уведомил он Ренса.
– Простите, а что произошло? Какие-то неточности в отчете? – едва слышно проговорил Ренс. Когда он начинал нервничать по поводу готовности ракеты, голос у него мгновенно пропадал. Причем, как правило, эта его слабость проявлялась именно во время «служебного нервничанья».
– К вашему отчету особых претензий нет. Чего не скажешь о самой Фау-2. Впрочем…
– И все же как это следует понимать, господин оберштурмбаннфюрер? Обнаружены неполадки в одной из систем?
– Системы в норме, – проворчал Ракетный Барон. Он прекрасно знал, что Артур по-прежнему панически боится его и любое более или менее серьезное замечание в свой адрес воспринимает как личную трагедию. При этом самым верным признаком его чиновничьего страха действительно становился голос – мгновенно оседающий и почти срывающийся на шепот.
Единственное, о чем Артур Ренс пока еще не догадывался, – что именно этот, переходящий в полудетский шепоток, лепет его, да к тому же приправленный заиковатостью, как раз и бесил Брауна куда больше, нежели возражения или возмущение подчиненного.
– Все равно, наверное, следует еще раз пройтись по всем узлам. Во всяком случае…
– Следует, – еще более угрожающе молвил фон Браун. В Пенемюнде всем знакома была его привычка – прерывать собеседника на полуслове. Он искренне считал, что говорить здесь имеет право только он. Все остальные обязаны слушать и выполнять.
– В таком случае мне, очевидно, следует взять отчет и взглянуть на ваши замечания?
– Берите. Только учтите, что сюда с минуты на минуту прибудет фюрер, поэтому далеко не отлучаться, вполне возможно, что вы понадобитесь.
– Фюрер?! – на какое-то время вновь прорезался голос Ренса.
– Только не вздумайте уточнять, какой фюрер, – наконец взорвался Браун. – К вашему сведению, у нас он пока что один.
– Один, хвала Господу! – почти благоговейно признал начальник ведущего отдела.
– И никто из технического персонала, кроме вас, не должен знать о его прибытии.
– Но почему? Ведь появление фюрера…
– Знаю, Ренс, лично вас оно очень вдохновляет. Однако не все одинаково реагируют на него. А я не хочу, чтобы в такой ответственный момент люди нервничали еще и в связи с присутствием вождя. Я достаточно ясно выразился?
– Достаточно.
– И вы, лично вы, Ренс, знать о прибытии фюрера тоже не должны. Пилот уже в ракете?
– Как положено, за тридцать минут до старта пилот ракеты штурмбаннфюрер Рудольф Шредер[40] занял свое место в кабине.
– Так извлеките его оттуда! Подарите ему еще шестьдесят минут жизни.
– Сейчас извлеку.
– При этом и вы, и пилот Шредер, должны помнить: права на отказ от полета у него уже нет.
– Он и не пытался отказываться.
– А я утверждаю, что у него нет такого права! – неожиданно и совершенно беспричинно сорвался Браун, что в последнее время случалось с ним все чаще.
– Так точно, господин штурмбаннфюрер.
– А не отказывался он только потому, что знал: Скорцени пристрелит его сразу же, как только этот трус вернется в отряд рейхс-камикадзе.
У Вернера были все основания опасаться за твердость характера пилота. Дело в том, что Шредер присутствовал при запуске аналогичной ракеты, нацеленной на американскую базу в Гренландии. Увы, она взорвалась уже спустя несколько секунд после старта, на незначительной высоте, вызвав страх и уныние во всей присутствовавшей группе астронавтов-смертников.
