Будь Стэнтон таким же завзятым игроком, как Несбитт, он наверняка поставил бы все свои деньги на то, что бескрайние земли задиристого болтливого Эдгара окажутся выдумкой.
Но он не любил биться об заклад. Изредка разве. Стэнтон вытер с лица пот.
Сколько же миль и часов остались позади, пока он брел, раз за разом задавая встречным одни и те же вопросы? Барлинг сказал, что вопросы вообще не имеют значения. Клерк был прав.
Вы знаете что-нибудь об убийстве Джеффри Смита? Вы видели Николаса Линдли той ночью? Ничего не заметили?
Первым был мужчина, в одиночку работающий на маленькой каменоломне.
«Нет». Камнетес по имени Томас Дин — с мощными мускулами и выразительными красивыми чертами лица, которое тоже казалось вытесанным из камня. «Нет». Его короткие ответы совпадали с мощными ударами молота по долоту, от которых камни разлетались быстрее, чем дрова под топором у Стэнтона. «Нет».
Каменная пыль вилась в воздухе, отчего у Стэнтона жгло глаза, а рот и губы мигом пересохли.
— Вы уверены?
— Уверен, — еще один мощный удар.
— Может, слыхали что-нибудь той ночью?
Вэббы уже давно лежали в постели, а этот мог еще не спать. «Нет».
— Даже крики Агнес? — нахмурился Стэнтон. — В деревне говорят, что они многих разбудили.
— Я ж в деревне не живу. — Дин выпрямился во весь рост, оказавшись на полторы головы выше Стэнтона, и вытер предплечьем потное лицо, смазав облепившую его каменную пыль. — Не местный я, из Хартлтона — это миль тридцать отсюда. А сплю сейчас здесь, — он кивнул на аккуратную хижинку, сколоченную из грубо вытесанных досок.
Внутри выложенного рядом с ней круга из камней виднелось костровище и висел на треноге котелок.
— Я на пару недель-то только и пришел. Местный священник хочет пол в церкви заново камнем вымостить, так по этой части я уже почти закончил. Ну и новый камин у себя в доме собрался резать. Как доделаю — сразу домой. — И он снова наклонился над камнем. — Жаль, что с этим Смитом так вышло, — очередной удар распахнул камень, словно Библию, — да только я его и не знал.
Ничего каменоломня не дала. А потом та же история и в полях.
Во многих и многих полях. Множество лиц и голосов — юных и старых, мужских и женских. Стэнтон узнал некоторых из тех, что были в требовавшей смерти Линдли толпе, — например, молодого пахаря, идущего за парой медлительных волов. Но к огромному облегчению посыльного, большинство людей вели себя с ним вежливо и даже дружелюбно. Случилось даже несколько неожиданных улыбок.
Единственным исключением стал Саймон Кадбек — тот самый мужчина, что накануне удерживал беснующуюся Агнес. Он даже не остановился при появлении Стэнтона, а продолжил шагать за своим мерно бредущим по красно-коричневому полю волом, угрюмо отвечая на вопросы. Жилистый Саймон управлялся с огромным животным и вел тяжеленный плуг с обманчивой легкостью. Острыми чертами лица он напомнил Стэнтону опасливую куницу.
— Не-а, знать не знаю, что там стряслось. Да и все равно мне. Знай вкалываю, чтобы отсюда выбраться. — Он густо сплюнул в соседнюю борозду. — Бедняку в деревне и жизнь не в жизнь. Тут до самой смерти будешь Эдгаровы поля потом поливать да набивать ему с племянником амбары. Дай только случай, сразу в город уйду. А уж там заживу.
Стэнтон не ответил. Хотя он явился сюда не для того, чтобы выслушивать обиды Кадбека, он по крайней мере его отлично понимал. Стэнтон тоже служил тому, кого презирал. Но вместо собственных откровений он спросил про Джеффри Смита:
— Ничего не видели той ночью, когда его убили? Слышали, может?
— Ничего. Но Джеффри Смита жаль, конечно, это да. Хотя мы с ним друзьями и не были. К тому же всем нам рано или поздно на тот свет придет пора идти, так ведь?
Да, Кадбек отличался от остальных, но и здесь все сводилось к одному. Всяк на свой лад и манер твердил одно и то же: Нет. Нет. Нет.
Стэнтон открыл флягу, запрокинул голову и сделал последний глоток теплой жидкости.
— А жаркая работенка — вопросы задавать, а?
Стэнтон оглянулся в поисках хозяйки этого громкого голоса — голоса Агнес Смит.
Она шла за ним по той же тропе, длинная юбка колыхалась в такт широким шагам женщины. Стэнтон не знал, как долго она за ним идет, — мягкая трава приглушала шаг.
— Можно и так сказать, — откликнулся он.
— Ну так я и сказала, Хьюго.
И никакого «сэр». Впрочем, он от нее этого и не ожидал.
— Сказала. — Он остановился, поджидая ее.
— Ну что, услышали, что вам было нужно? Сказал хоть кто-нибудь, что Николас Линдли чист как свежий снег?
Лицо Агнес раскраснелось под лучами солнца а ворот сорочки был приоткрыт, и видна была гладкая белая шея — с такой же нежной и теплой кожей, подумалось Стэнтону, как на шее его любимой Розамунды, когда они в последний раз возлежали вместе.
Но он тут же отбросил то воспоминание. И на колкость Агнес тоже решил не отвечать:
— Услышал.
Женщина поравнялась с ним и пошла дальше, даже не замедлив шаг, так что теперь уже ему пришлось поспешить вдогонку. Стэнтон только сейчас заметил, что длинные черные волосы Агнес не вьются, как накануне, и понял, что они совершенно мокрые.
