— На такое немногие мужчины решились бы.
— Это да. Джеффри не осталось времени и жену как след оплакать, пришлось дочкой заниматься. Он ей в деревне нашел кормилицу — давно уже померла, — а все остальное сам делал. Господи помилуй! — Хильда закатила глаза. — Малое дитя по кузне ползало, а потом там же ходить училось. Диву даюсь, как она не сгорела или под молот не угодила.
— Значит, можно сказать, что он всю душу в нее вложил.
— Уж как он мне ни нравился, — сердито вздохнула Хильда, — а с девкой этой Джеффри Смит был дурак дураком. Она делает все, что заблагорассудится, а он ее и пальцем не тронет. Вот ни в жисть. — Ее губы сжались. — С детьми ведь без этого никак, им твердая рука нужна. А если и руки мало, то палка. Их учить надо. Агнес всегда свое гнула, а что хотела — получала. Оттого такой нахалкой и выросла.
— Некоторые о ней и похуже говорят. — Барлинг не хотел повторять слова Вэбба, назвавшего Агнес шлюхой.
— Знаю, сэр, — Хильда снова подняла взгляд к потолку, — и не особо-то врут притом. Она приходила ко мне пару месяцев назад, про живот спрашивала.
— Про живот?
— Просила посмотреть, нет ли у нее там ребенка.
— Ага. — Барлинг сделал вид, что все понял, хотя это известие поставило его в тупик. — И он был?
Хильда покачала головой:
— Нет. Но я ей сказала, что раз она таких вещей боится, так пусть перестанет заниматься тем, чем она там занимается. Если вы понимаете, о чем я, сэр.
— Понимаю, — помолчав, кивнул Барлинг. Томас Дин приехал в Клэршем всего несколько недель тому, не больше. — Вы говорите, это пару месяцев назад было?
— Да, сэр.
— Тогда, видимо, она спозналась со своим женихом, покойным Бартоломью Тикером.
— Тикером? Нет. — Хильда покачала головой. — Мне сказала, что это Саймон Кадбек был, пахарь.
Барлинг почувствовал, как у него удивленно взлетают брови. Может статься, дурная слава об Агнес возникла отнюдь не на пустом месте.
— Да только она меня не послушалась, — продолжала Хильда, — и я с ним тогда сама потолковала. Сказала, что Джеффри его кнутом угостит, коли прознает.
— Кадбек вас послушал?
— Не знаю, сэр. Это вам он сам или Агнес могут сказать. Я только знаю, что ко мне она больше не приходила. — Хильда коротко глянула в окно. — Еще что-то, сэр? Дел у меня нынче много, а солнце высоко уже.
— Думаю, пока что все, госпожа Фолкс. Вы мне чрезвычайно помогли. Спасибо, что время уделили.
— Уж надеюсь, что пособила, сэр. Мне б только чтобы злодей за Джеффри ответил. Вы уж проследите. Ну и за Бартоломью тоже, конечно.
— Конечно. Поверьте, я делаю все, что могу, госпожа Фолкс. Доброго дня.
— Доброго дня, сэр. — Хильда поднялась и пошла к двери, однако там замерла: — И еще, сэр…
— Да, госпожа?
— Когда вы поймаете и вздернете Линдли, я его обмывать не стану, сразу говорю. Пусть прямиком в ад отправляется.
И она вышла.
Когда Барлинг просмотрел сделанные заметки, некоторые детали вновь неожиданно тронули его так же, как и когда он их услышал. Эта женщина несомненно питала глубокую любовь к Джеффри Смиту, причем любовь безответную, ну или, по крайней мере, лишенную того ответа, которого она жаждала. Барлинг и сам слишком хорошо знал, что это за пытка, — как знал и то, что такие незажившие раны имеют свойство открываться. Поэтому клерк привычным усилием воли отбросил подступившие воспоминания — необходимо было сосредоточиться на деле.
Сперва Стэнтон собирался отправиться на каменоломню к Томасу Дину пешком, но потом все же передумал. Он решил, что с высоты седла здоровяк камнетес будет выглядеть менее устрашающе. К тому же две пары копыт помогут и убраться прочь гораздо быстрее, если парень откажется идти с ним да еще, как опасался Стэнтон, решит настоять на этом отказе с помощью своих здоровенных кулаков.
Однако посыльный был доволен, получив от Барлинга распоряжение вызвать камнетеса. Мысль о том, что Дину придется пойти за ним на допрос к Барлингу, была приятна.
Впрочем, приятной она показалась Стэнтону только после нескольких кружек эля.
Следующим же утром, когда обжигающий диск солнца уже поднялся в небо, он этому заданию был уже совсем не рад. Посыльный поудобнее устроился в седле и похлопал Сморчка по шее. Этот его хоть откуда вынесет, можно не сомневаться.
Усыпанная булыжниками дорога к разработкам круто уходила вниз и явно не подходила для подкованных копыт.
Стэнтон слез и повел Сморчка в поводу. Солнце еще не осветило каменоломню, хотя подобралось уже очень близко. Посыльный видел замершую в безветренном воздухе струйку дыма от костра Дина. Отлично. Если он уже успел позавтракать, то и вести себя, возможно, станет подружелюбнее.
Тут Стэнтон поскользнулся на камне, и только поводья удержали его от падения. В конце концов они со Сморчком оказались внизу.
— И даже шеи целы, а? — сказал он, потрепав бурую холку и почувствовав, как в ладонь тычется теплый влажный нос.
Понимая, что отсюда конь никуда не денется, Стэнтон отпустил Сморчка разыскивать пучки сумевшей пробиться среди камней травы.
