Не очески. Башмак. Стэнтон обмер, не сводя с него глаз. А вот и второй. Казалось, бешено колотящееся сердце вот-вот вырвется у него из груди.
Такие же башмаки, как те, что носил Эдгар, — те, что Линдли получил от лорда. Те самые, что Стэнтон видел на его ногах. Грязные башмаки — не вычищенные, как у лорда.
Его опять бросило в холодный пот.
Но коли башмаки здесь, то и Линдли может быть поблизости. Значит, он не сбежал, а прячется где-то рядом. В голове у Стэнтона эхом отдалось сказанное им Барлингу всего час назад: «Но неужели женщина способна сотворить такое с моим конем? Она его с такой силой…»
Не было у Агнес этой силы. У нее был мужчина. Линдли. Он не сбежал, а помогал совратившей его, как и остальных, Агнес.
Стэнтон принялся озираться, вглядываясь в темные углы сарая. Линдли мог прямо сейчас смотреть на него и готовиться к броску. Или Агнес.
Краем глаза посыльный заметил быстрое движение и отшатнулся к бочкам с криком:
— Нет!
Крыса скользнула по полу, успев блеснуть лоснящейся шкуркой в свете свечи, прежде чем ее вновь поглотила тьма.
Надо было уходить, и побыстрее. Стэнтон пошел к двери.
Но Джон уже был там, загораживая проход своим мощным телом и по-прежнему сжимая в толстых пальцах башмаки.
— Уйди с дороги, Джон.
Ответом стал толчок в грудь, отправивший Стэнтона на пол.
Посыльный поднялся на ноги, жадно глотая воздух. Вонь уже не беспокоила его — в отличие от того, что он оказался наедине с сумасшедшим. С сумасшедшим, который скакал у двери в обнимку с башмаками, не позволяя ему выйти.
С человеком огромной силы и с умишком дикаря. Так может, все же Джон и был подлинным убийцей?
Возьмите же себя в руки — вот что сказал бы ему Барлинг. Стэнтон усилием воли подавил панику.
Джон привел его сюда по знаку Маргарет. Джон показал ему башмаки. Значит, он хотел еще чего-то.
— Ладно, Джон. — Стэнтон поднял руку, надеясь, что дикарь сочтет этот жест успокаивающим.
Джон отступил назад. От двери, однако, он не ушел и по-прежнему стоял там, сжимая в руках башмаки.
— Прости, парень. — Стэнтон повернулся и вновь пошел к бочкам, усилием воли заставив себя приняться за поиски в вонючем полумраке.
Одни только бочки, крышки не прибиты. Стэнтон поднял первую и отшатнулся — застарелая моча, собранная здесь для валяния. И во второй то же самое, и в третьей.
Стэнтон почувствовал, как нога уходит в какую-то мягкую кучу. Он присел, чтобы разглядеть получше, потом протянул руку. Пальцы коснулись гниющей овчины, и тут из-под нее с пронзительным писком вылетели еще две жирные крысы. Стэнтон едва не вскрикнул.
Джон неотступно наблюдал за ним от дверей, не выпуская башмаков. Крысы пронеслись у самых его ног, но дикарь даже не шелохнулся.
Дальше стояли корзины с шерстью. По-прежнему ничего.
Сердце Стэнтона слегка замедлило свой бег. Чуть-чуть.
Опять бочки, но уже пустые.
Наконец он дошел до последней бочки, что стояла в самом углу. Выглядела она точь-в-точь как остальные, но крышку Стэнтон, как ни пытался, поднять не смог.
Он сходил за свечой, наклонился к бочке и увидел, что ее крышка наглухо прибита гвоздями.
Внезапно Джон, так и не сошедший со своего места у дверей, издал несколько низких утробных стонов.
Быстро оглядевшись, Стэнтон увидел маленькие ржавые ножницы для стрижки овец. Не лучший вариант, но сойдет. К тому времени, как он извлек последний гвоздь, все руки были в ссадинах и занозах. Посыльный поднял крышку, и в нос ему ударила еще более отвратительная вонь.
Стэнтон уронил крышку от резкого приступа дурноты. Но дело было не только в вони.
В стоявшую перед ним бочку было втиснуто раздувшееся посиневшее тело.
Тело беззаконника Николаса Линдли.
Стэнтон судорожно сглотнул подступившую к горлу желчь.
То, что лежало в бочке, не было похоже ни на Линдли, ни вообще на человека.
В голове зияла дыра от страшного удара, лицо — то, что он видел, — было безобразно раздуто, посинело и в пятнах. Глаза…
Нет-нет, он не хотел рассматривать их вблизи. Он вообще не хотел видеть этого. Не надо.
Еще один рвотный позыв, но Стэнтон сдержался.
Он знал, что это Линдли, — изорванная туника на плече, клочковатая борода.
И волосы. Необычный темно-рыжий оттенок, который так бросался в глаза даже на немытой голове еще живого мужчины. Теперь же…
Стэнтон отвернулся от бочки, не в силах и дальше рассматривать ее страшное содержимое.
Стоны Джона от дверей стали громче, и в такт им он принялся раскачиваться из стороны в сторону.
Да, Джон знал про башмаки — знал, где их найти. Знала про них, как понял Стэнтон, и Маргарет, ведь это именно она велела сыну показать их посыльному. Но откуда здесь взялся разлагающийся труп Линдли?
Джон оставался у дверей, размахивая руками и с каждой минутой становясь все более беспокойным.
Был ли Линдли очередной жертвой Агнес Смит, или кто-то ей помог? Но Маргарет никогда ничего не сделала бы для Агнес — женщины друг друга терпеть не могли.
Стэнтон ничего не понимал. Нужно было звать Барлинга — и срочно.
Но сперва надо было пройти мимо Джона.
Дикарь смотрел на него взглядом собаки, решающей, что кусать первым — руку или ногу.
