Суд матери полностью

Ч е с н ы х. Наговор, враги, анонимки. Экспедитором-кормильцем работал. Детские дома провиантом снабжал. А дети, хоть они и без родителей, известно что — цветы жизни. Ох и намаялся с ними! Несмышленыши, что ни подсунь — в глазах благодарность и ласка. К примеру: кашку на молочке или без, мяса сто грамм или двести.

С и н е г л а з о в. Поворовывали, значит.

Ч е с н ы х. Веришь, бывало, слеза прошибет. Без родителей ведь! Да для такой работы нервы крепкие нужны, на износ.

О л и м п и е в. Дубина… тонкой работы.

П л я с у н о в. У меня очко.

Ч е с н ы х. Покажи!

Плясунов и Олимпиев забирают у онемевшего Чесных вещи. Из темноты вынырнул  Б а г р о в.

Б а г р о в. Ша, пацаны! Половина доли моя!

П л я с у н о в. Нахально гребешь, Сеня. Честно выиграны.

Б а г р о в. А я и делю честно: половина — наша, половина — ваша. (Вдруг.) Ну, чего, чего? Или копыта откинуть хочешь?!

Плясунов и Олимпиев попятились.

С и н е г л а з о в. Жихтаришь, хлопец? А в одиночку толковище устраиваешь.

Б а г р о в (не сразу). Блатной жаргон понимаешь, интеллигент?

С и н е г л а з о в. А у меня сосед тоже вором в законе был.

Ч е с н ы х. Караул! Грабят! Не дам!

Б а г р о в. Тихо, папаша! Вон там, в уголочке, поскули.

Ч е с н ы х. Отдай мое, бандит!

Багров резким движением схватил скамейку, занес ее над головой Чесных. Синеглазов повис на руке Багрова.

Б а г р о в (истерично). Пусти, расшибу! Живьем схаваю! Душу на руку намотаю!

Галимзян вскочил со своей койки. Вид его страшен.

Г а л и м з я н. Цыть, фитили!..

Все застыли.

С и н е г л а з о в. Животным в пределах одного вида, как правило, удается разрешить свои претензии, не убивая друг друга. А человек мозжит череп скамейкой. (Ставит ее на место.) Между прочим, Анисим, у «царя природы» должен срабатывать инстинкт: кто опасен, а кто нет. Благодаря этому он и выживает. У него же нет когтей и клыков.

Б а г р о в (тяжело дышит). Интеллигента благодари, папаша. А ты, Галимзян, чего на своих кидаешься?

Г а л и м з я н. Свои, чужие… Провалитесь вы все пропадом.

Б а г р о в. От стаи отбиваться хочешь? Масть переменить?

Г а л и м з я н. Я сам себе — масть и власть. Понял?!

Б а г р о в. Псих.

Галимзян вновь ложится на койку, накрывается с головой одеялом.

А ну, пацаны, примеряй на Сене Багрове шмотки!

О л и м п и е в. Только по-честному, только по-честному, Сеня. Половину! (Примеряет на нем вещи Чесных.)

Б а г р о в. Вот ты здесь, папаша, фулюганить начал. А имеешь ли право голос свой подавать, не подумал. Нагрубил. Неуважение к обществу проявил. Как ведь оконфузился, папаша. (Вдруг притянул к себе Чесных.) А известно ли тебе, на каком свете теперь живешь? Что здесь твоего? Инфузория… Здесь все наше! Воров, блатных, тюремных братишек! Мы здесь кара и милость! Уразумел?

Ч е с н ы х. Мне ж только сапожки вернуть, босой…

Б а г р о в (отпустил Чесных). А ты поиграй в ладушки. Ну!

Ч е с н ы х. Ладушки, ладушки…

Чесных кружит вокруг Багрова. Того, как короля, одевает Олимпиев и Плясунов. В секцию входят  С е д о в  и  Н и к и т и н.

С е д о в. Что здесь происходит?

Офицеры и осужденные стоят лицом к лицу.

Н и к и т и н (узнал). Багров?!

Б а г р о в. Начальник?..

Медленно гаснет свет.

Свет загорается вновь.

Кабинет начальника колонии. Здесь  С е д о в  и  Н и к и т и н.

С е д о в. Багрова переведу в другую колонию. Сегодня же.

Н и к и т и н. Зачем?

С е д о в. Решил уехать отсюда сам? Ну, чего молчишь?

Н и к и т и н. Алешка стоит у меня перед глазами…

С е д о в. Тебе действительно лучше уехать.

Н и к и т и н. Боишься? За меня боишься?

С е д о в. Зародишь во мне хоть каплю сомнения — не имею права тебя оставить. Так?

Н и к и т и н. Понимаю.

С е д о в. А, черт, и надо же было судьбе отколоть такой идиотский случай? Ведь сработались бы с тобой. Нюх у меня на людей есть.

Н и к и т и н. Заявление я еще не подавал.

С е д о в. Сидишь, себя уговариваешь, из меня душу тянешь. Вот бумага, вот ручка. Пиши. Заявление пиши.

Пауза.

Н и к и т и н. Нюх у тебя на людей есть… А я что — деревянный?! Да, знал, куда работать шел, на что шел. А вот Алешка встал перед глазами — и… Как из барака вышел, не помню.

С е д о в. Слушай, Сергей Сергеевич, я ведь все понимаю. Я ведь сейчас что та собака, которая глядит на тебя, а сказать ничего не может… Сын, единственный, шутка!