Суд матери полностью

Загорается свет. Поздний вечер. Часть секции, в которой живут осужденные. Здесь  О л и м п и е в, Б а г р о в, Г а л и м з я н. Они слушают, как поет под гитару  П л я с у н о в. Отдельно от них, на переднем плане, Ч е с н ы х  и  С и н е г л а з о в.

Ч е с н ы х. Веришь, Олегушка, когда ты на явку с повинной решился, все нутро во мне перевернул. Кристальный ты человек!

С и н е г л а з о в. Песню слушать мешаешь…

Ч е с н ы х. Разговор к тебе есть. Всю ночь на постели ворочался, прежде чем в душеприказчики взять. Цени. (Понизил голос.) Припекло! Жена бросить меня задумала. Дом продать, дура, хочет. А на участке приусадебном… Нет, не могу, язык не поворачивается.

С и н е г л а з о в. Я из тебя не тяну.

Ч е с н ы х. Деньги закопаны!

С и н е г л а з о в. Деньги?

Ч е с н ы х. Полон бидон! Аккуратненько так, пачечка к пачечке сложены. Один я место это знаю!

С и н е г л а з о в. Для чего мне рассказываешь это, Герасим?

Ч е с н ы х. Ну, чист, как младенец… Комиссионные заплачу! Такой процент отвалю — ахнешь!

С и н е г л а з о в (усмехнулся). Вещи сейчас собирать или подождать, когда новый срок прилепят?

Ч е с н ы х. Теперь ты к начальству в доверие вошел. Теперь досрочно освободят или на вольное поселение отправят. Точно! А там…

С и н е г л а з о в. Добрый ты человек, Герасим.

Ч е с н ы х. Ты мне только бидон этот откопай да передай, кому укажу, а уж долю тебе отвалю — на полжизни хватит!

С и н е г л а з о в. Где? Зарыто где?

Ч е с н ы х. Не ошибся, значит, в тебе, Олегушка… (Достает из-за пазухи сложенный в несколько раз лист бумаги.) Здесь чертежик с адресом приложен.

С и н е г л а з о в. Спрячь!

Ч е с н ы х. А обыск сделают, найдут, чего лепетать стану? Уничтожить? Памяти нет, забуду, склероз.

С и н е г л а з о в (не сразу). Ты вот что… Олимпиеву его подсунь, у него бумаг много: сам ли хватится, охрана ли — что тут намалевано, не поймут.

Ч е с н ы х. Ох, головаст же ты, Олегушка, ох головаст… (Прячет.)

Песня внезапно оборвалась. В полосе света  Н и к и т и н. На его мундире гирлянда орденов.

Н и к и т и н. Добрый вечер.

Осужденные молча встают.

Садитесь. В гости к вам, не по-служебному.

П л я с у н о в. Орденов-то сколько… Воевал, начальник?

Н и к и т и н. Воевал.

П л я с у н о в. Летчиком?

Н и к и т и н. Почему летчиком?

П л я с у н о в. У них этих цацек понавешено — пуговиц не видно!

Н и к и т и н. Танкистом.

О л и м п и е в. Эх, мне бы сфотографироваться в таком мундире. И размножить в ста экземплярах, и разослать корреспонденткам-заочницам… С ума сойти можно!

Н и к и т и н. А ты, Плясунов, все блатные песни играешь?

П л я с у н о в. Сбацай сам, начальник? (Протянул гитару.)

Н и к и т и н. Если не забыл. (Тронул струны гитары, тихо запел.)

П л я с у н о в. Давай еще, начальник! Клёво поешь, задушевно.

Н и к и т и н.

(Оборвал песню.) Ознакомился с твоим приговором, Галимзян. Вину свою признал?

Г а л и м з я н. Признал.

Н и к и т и н. И от адвоката отказался?

Г а л и м з я н. Отказался.

Н и к и т и н. И в Верховный суд на обжалование не подавал?

Г а л и м з я н. Не подавал.

Н и к и т и н. Значит, со всем согласен. (Вновь перебирает струны гитары.)

Б а г р о в (тихо). А ну, пацаны, айда отсюда, потолковать людям надо. (Подталкивает всех к выходу. Плясунову.) Цыган, перышко с тобой?

П л я с у н о в. Нож? Не надо, не надо, Сеня!

Б а г р о в. Дай. (Взял у Плясунова нож, незаметно кладет его под подушку на койку, где сидит Галимзян. Выходит за остальными.)

Н и к и т и н. Галимзян, а откуда все-таки посылка к тебе пришла?

Г а л и м з я н. С неба упала.

Н и к и т и н. Нашлись, значит, родственники.

Г а л и м з я н. Говорю, с неба!

Н и к и т и н. Что-то ты сегодня взвинчен… Неприятность какая? Может, поделишься?