Чо Ённэ был заядлым курильщиком. Казалось, он никогда не выпускал изо рта сигарету, особенно когда что-нибудь писал. Все его газетные статьи и тексты судебных защит писались в клубах густого сигаретного дыма. Однажды я приехал в Пусан, и мы вместе пошли пообедать хве из свежей рыбы. Хотя я тоже курильщик, но во время еды я не беру в рот сигарету, а вот он умудрялся курить и одновременно с этим есть и говорить. У него еще была специфическая привычка тушить сигарету, выкурив только половину, а потом вновь зажигать ее и докуривать до конца. Беспрерывное курение стало настолько серьезной проблемой, что я стал волноваться, но он меня не слушал. Прошло примерно двадцать дней с того момента, как он узнал, что у него рак легких последней стадии.
Во время обучения в Юридическом центре я мечтал стать судьей. Казалось, это самая подходящая должность для меня. В Учебном центре я тренировался писать тексты приговоров, делая имитационные записи. Это было очень интересно.
Судейскую практику я проходил в суде Северного округа Сеула. Это вызывало у меня смешанные чувства, потому что именно там меня держали под следствием и судили. Во время практики я даже участвовал в реальных заседаниях суда. Более того, я даже участвовал в обсуждении: если мнения не совпадали и судьи не могли прийти к консенсусу, то они говорили: «Давайте послушаем мнение практиканта». Также я прошел обучение составлению текста приговора, используя реальные материалы дела. Тогда судья Юн Кван, который впоследствии стал главным судьей Верховного суда, исправив все тексты приговоров, написанные практикантами, вызывал каждого по отдельности и ставил оценку. Меня он часто хвалил, говоря: «Ты будешь хорошим судьей». Когда я не смог устроиться на должность судьи, он утешил меня, сказав: «Со временем я понял, что судья не такая уж хорошая профессия. Вот адвокат – это куда лучше». Позже, когда во время работы «Правительства участия» начались волнения в Верховном суде, именно он сыграл роль третейского судьи.
Прокурорская практика тоже была хорошим опытом. Она, как и ожидалось, тоже проходила в суде Северного округа Сеула, где я сидел под арестом и где меня судили. Во время практики, в соответствии с Законом о деятельности прокуратуры, мы были устроены на должность временно исполняющих обязанности прокуроров и рассматривали дела наравне с действующими прокурорами.
В то время отделение Северного округа выделяло для практикантов довольно много дел. Конечно, они были относительно легкими. То, что мне пришлось несколько раз побывать на скамье подсудимых во время обучения в университете, очень помогало мне вести дело в качестве прокурора. Когда я впервые допрашивал подозреваемого и писал протокол, прокурор, который сидел рядом и следил за процессом, был очень впечатлен и даже сказал: «Как будто ты делал это уже не один раз!» Не знаю, было ли причиной этого мое близкое знакомство с процессом расследования, которому я подвергся в качестве подозреваемого, но тем не менее во время обучения в Юридическом центре по дисциплине «Прокурорская деятельность» у меня был лучший результат. Впрочем, мысли стать прокурором у меня не было. Хотя я вовсе не воспринимал эту работу негативно.
Даже наоборот, работа судьи казалась мне пассивной и инертной. Прокуроры же имеют возможность активно устанавливать общественную справедливость – и этот аспект представлялся мне гораздо более положительным. Однако, рассматривая дела в качестве исполняющего обязанности прокурора, я пришел к выводу, что работа прокурором не подходит к моему характеру.
Один раз мне даже поручили дело о задержании вследствие гибели на месте дорожно-транспортного происшествия. Это произошло в районе Сангедон, где сейчас расположился огромный жилой комплекс. Тогда этот район считался глушью, и на его территории было лишь несколько заводов по производству цементных блоков*. Молодая пара, у которых был грудной ребенок, трудились чернорабочими на одном из таких заводов. На заводе не было специально отведенного для детей места, поэтому мать клала ребенка между блоками и иногда брала его на кормление.
Но однажды, когда грузовик отъезжал, загрузив блоки, ребенок оказался прямо под его колесами и погиб. Никто не видел, как ребенок заполз под грузовик. Исходя из обстоятельств, я предположил, что ребенок выполз из груды блоков и, пока взрослые грузили блоки в кузов грузовика, залез под колеса.
Положение и родителей ребенка, и водителя грузовика было крайне затруднительным. В ордере на арест значилось, что водитель нарушил правила предосторожности, не проверив при отъезде нижнюю часть автомобиля. Но это всего лишь формальная фраза. И как можно предположить, что такая авария произойдет в реальности? Помимо всего прочего, водителем грузовика был бедный молодой человек, сирота, который работал на заводе благодаря сочувствию директора.
