В тот период первоочередной задачей старшего секретаря президента по гражданским делам было создание администрации, которая не будет строиться на принципах господства. В «Правительстве участия» эта идея выражалась словами «ликвидация авторитаризма». Символом господства при прошлых правительствах стало как раз Управление по гражданским делам. Поэтому, когда к власти пришло «Народное правительство» Ким Дэчжуна, Управление по гражданским делам было сразу же упразднено. Однако позже правительство пришло к выводу, что без этого административного органа не обойтись, поэтому возобновило его работу, но уже на более мягких принципах разделения власти. Старшим секретарем по гражданским делам был назначен представитель лагеря движения за демократизацию, профессор университета Хансин Ким Сончжэ (позже он был назначен министром культуры, спорта и туризма, а ныне является главой Президентской библиотеки Ким Дэчжуна). В тот период я даже получил от вскоре ставшего старшим секретарем по гражданским делам профессора Ким Сончжэ предложение возглавить Секретариат по гражданским делам в администрации президента. Скорее всего, он рассудил следующим образом: учитывая, что он сам не относился к юридическим кругам, было бы хорошо, если бы должность секретаря по гражданским делам занял адвокат по правам человека, который, с одной стороны, является опытным юристом, а с другой – не имеет прямого отношения к прокуратуре. Но в тот момент я решил, что моя работа важнее, чем должность секретаря.
Однако примерно с середины срока своей деятельности «Народное правительство» вернулось к традиции назначения бывших высокопоставленных работников прокуратуры на должность старшего секретаря по гражданским делам. Возможно, это было сделано потому, что сократилась необходимость в контроле над прокуратурой. Более того, старший секретарь даже был назначен действующим прокурором. Таким образом, новой администрации Но Мухёна было необходимо возродить первоначальный дух «Народного правительства», которое в свое время пошло даже на ликвидацию Управления по гражданским делам.
Следующей задачей было реформирование органов власти, в том числе прокуратуры и Национальной разведывательной службы. Реформирование не означало создания какого-либо особого закона или новой системы, которых не было раньше. Начать следовало с отказа администрации президента от использования правомочных органов в целях обеспечения своей власти.
Мы выразили эту идею как предоставление президенту «дополнительных полномочий», не прописанных в Конституции и законодательстве. Только после реализации этого принципа система авторитаризма могла быть разрушена, а процесс формирования политической народной демократии мог быть завершен.
В тот день избранный президент Но Мухён не сказал мне этих слов. Он долго говорил о том, что думает о текущей эпохе, рассуждал о вопросах, которые нас двоих не особенно касались, например о проблеме снижения уровня рождаемости. И лишь вскользь он сказал мне, что ему некому доверить обязанности старшего секретаря по гражданским делам, кроме меня. Однако в обычное время мы часто обсуждали проблемы авторитаризма, который все еще активно проявлял себя даже в период работы «Народного правительства», отхода от реформ Управления по гражданским делам, в период недостаточного уровня преобразований органов власти. Поэтому, даже несмотря на то, что он не выразился прямо, мне было понятно, что он имеет в виду.
Более того, Но Мухён не уповал только на мои убеждения. Человек склонен забывать о своих убеждениях, когда он опьянен властью. Избранный президент думал, что курировать гражданские вопросы должен человек с опытом юридической деятельности, но основная идея состояла в том, чтобы попытаться назначить не бывшего прокурора, который при желании мог бы оказывать слишком сильное влияние на прокуратуру, а независимого юриста. Кроме того, определив на пост старшего секретаря по гражданским делам человека моего возраста, Но Мухён сразу бы явно обозначил, что, как президент, он не намерен подчинять своему контролю прокуратуру.
Таким образом, я четко осознавал все, что он хотел сказать той фразой, и мне было трудно отказаться от предложения. Я решил, что, по сути, обязанности старшего секретаря, связанные с законодательной областью, можно считать неким продолжением моей юридической деятельности. Я наивно полагал, что ничего страшного не произойдет, если я год-два поработаю в администрации и временно уйду из профессии, представив, что я умер и нахожусь в забвении, а по прошествии этого срока вернусь на свое место.
