– Софи, прошу тебя… держись… – голос Лизы срывался на шёпот, но она продолжала, будто сама боялась, что её слова потеряются в воздухе. – Он верил в тебя… ты должна быть сильной ради Полины… ради нас всех.
Но лицо Софи оставалось неизменным. Она едва заметно кивнула головой, когда к ней подошёл император, чтобы выразить свои соболезнования. Его величество, человек, чьё присутствие всегда внушало уважение и страх, выглядел растерянным перед лицом такой невыразимой утраты. Он слегка склонился перед Софи, бережно взял её холодную руку и сказал:
– Леди дель Вайсберг, ваш муж был величайшим человеком, которого я знал. Его мужество спасло не только мою жизнь, но и жизнь всей империи. Я скорблю вместе с вами.
Софи лишь кивнула, словно механическая кукла, безжизненно, почти незаметно. Она не произнесла ни слова. Весь зал замер, наблюдая за этой сценой, и слышался лишь шум шагов и приглушённые рыдания из толпы.
Она продолжала стоять, и лишь когда к гробу подошли гвардейцы, чтобы поднять его на орудийный лафет, её ледяная маска слегка дрогнула. Она сделала шаг вперёд, будто хотела остановить их, удержать гроб, вернуть мужа. Но Лиза тут же обняла её, крепко прижав к себе, чтобы не дать ей рухнуть.
– Нет… – прошептала Софи так тихо, что слова могли расслышать только Лиза. – Нет… это не может быть правдой… он обещал вернуться… он обещал…
– Он с тобой, Софи, всегда… в твоём сердце… в наших сердцах и нашей памяти, – прошептала Лиза, утирая свои слёзы и сдерживая рыдания.
Когда гроб подняли, Софи не выдержала. Её ноги подкосились, и если бы не Лиза и стоящий рядом гвардеец, она бы упала на холодный мрамор пола.
Зал замер, когда гвардейцы медленно несли гроб к орудийному лафету. Шаг за шагом, под звуки траурного марша, они двигались вперёд, неся на своих плечах человека, чьё имя отныне будет жить в веках.
Император, стоя в центре, приложил руку к сердцу, следуя взглядом за процессией. Его лицо, обычно непроницаемое, теперь выражало неподдельную скорбь.
Когда лафет покинул зал, по нему словно прокатилась волна молчания. Люди стояли в тишине, а затем кто-то из толпы выкрикнул:
– Слава полковнику Вайсбергу!
Этот крик подхватили десятки голосов.
– Слава!!!
И, как будто эхом, эти слова разнеслись по городу, где тысячи людей стояли вдоль траурного пути, провожая своего героя в последний путь.
– Подождите! – внезапно раздался голос маркизы, прерывая тяжёлое молчание. – Отойдите все. Дайте мне минуту проститься с ним!
Её слова, полные боли, прозвучали так властно и отчаянно, что никто не посмел ослушаться. Гвардейцы, распорядитель церемонии и остальные присутствующие почтительно отступили, оставив леди Софи наедине с покойным.
Она сделала шаг вперёд, медленно, словно её ноги едва слушались, и остановилась перед гробом. Её руки дрожали, когда она коснулась холодной древесины. Несколько долгих мгновений она стояла так, словно собиралась с духом, а затем склонилась над телом мужа.
Её тонкие пальцы дрогнули, когда она нежно провела ладонью по его холодной щеке.
– Ты все такой же красивый, милый… – прошептала она, и её голос дрожал, срываясь на рыдания. – Но почему ты так холоден? Ты всегда был тёплым… всегда.
Слёзы катились по её лицу, падая на парадный мундир полковника, украшая его тёмными каплями. Она не могла остановить их, да и не пыталась. Это были слёзы, которые прожигали сердце, но одновременно приносили хоть немного облегчения.
Софи медленно сняла с пальца своё обручальное кольцо, то самое, что когда-то подарил ей он, стоя перед ней, полный жизни, любви и надежд на будущее. Она прижала кольцо к губам, словно прощалась с частичкой их счастья, и бережно вложила его под руку мужа.
– Моё сердце навеки с тобой, любимый, – произнесла она, и её голос был полон любви, отчаяния и безграничной преданности.
Затем она наклонилась и нежно коснулась губами его губ – тех самых, которые раньше дарили ей тепло, ласку и уверенность. Но теперь они были холодны, как мрамор.
Этот последний поцелуй разорвал ту невидимую стену, что удерживала её эмоции. Софи громко зарыдала, рухнув на грудь мужа. Её плечи содрогались от рыданий, которые невозможно было сдержать.
– Почему… почему ты оставил меня? – кричала она сквозь слёзы, уткнувшись лицом в его грудь. – Как мне жить без тебя?
Её крик, полный горя, эхом отозвался в сердцах всех присутствующих. Люди, стоявшие неподалёку, не могли сдержать слёз, глядя на эту сцену. Даже самые стойкие из мужчин отворачивались, чтобы не выдать своего состояния.
Император, наблюдая за этим, тихо сказал стоящему рядом распорядителю:
– Пусть она простится. Никто не вправе отнять у нее этот момент.
Софи продолжала рыдать, повторяя, словно молитву:
– Ты был всем для меня… всем… Я буду любить тебя вечно… слышишь? Вечно…
Она оставалась там ещё несколько долгих минут, пока её не обняла Лиза, аккуратно поднимая с колен.
– Софи, хватит… ради Полины… ради его памяти… – прошептала она, с трудом сдерживая собственные слёзы.
Но в глазах Софи отражалась только бездна утраты, и эта боль, казалось, навсегда останется с ней.
