– Всё будет хорошо, милая, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Это просто нервы. Мы слишком долго были в напряжении, и теперь малейший выход из привычной рутины кажется опасным. Да и отказываться от приглашения императора, по крайней мере, невежливо.
Софи кивнула, но я заметил, что её улыбка всё равно осталась натянутой.
Мама, леди Адель, за день несколько раз подходила ко мне, словно случайно оказываясь рядом. Её рука то ложилась мне на плечо, то едва заметно касалась моей ладони.
– Сынок, – произнесла она, когда Полина снова устроилась у меня на руках, – ты ведь не чувствуешь себя плохо?
– Нет, мама, всё в порядке, – заверил я её, чуть крепче прижимая дочку к себе.
Но я знал, что моя ложь видна, как на ладони. Тревога, словно тонкий туман, окутала нас всех. С каждым часом она становилась всё ощутимее, и даже солнечный свет за окнами казался каким-то неестественно блёклым.
«Может, действительно отменить?» – мелькнула мысль, но я тут же отмахнулся от неё. Ведь всё это наверняка было просто игрой воображения.
Перед выходом из дома мы с Софи невольно замерли перед огромным зеркалом, занимавшим всю стену в холле. Взглянув на наше отражение, я не смог удержаться от улыбки. Мы выглядели так, словно сошли с обложки модного журнала или из какого-то светского романа.
Я, высокий и статный, в идеально сидящем мундире, с блестящими золотыми погонами и созвездием боевых наград, которые теперь гордо украшали мою грудь. Взгляд строгий, осанка безупречная – образ настоящего офицера, чьи заслуги перед Отечеством теперь были очевидны каждому.
Рядом со мной стояла Софи, хрупкая, изящная, воплощение женственности. Её нежно-голубое вечернее платье подчёркивало мягкий оттенок кожи и выразительные глаза, в которых сейчас отражалось лёгкое волнение. Время будто замедлило ход, пока я смотрел на неё.
Скромные на первый взгляд серьги и колье сияли в свете люстры, нежно перекликаясь с оттенком её платья. Но я-то знал, как и любой, кто разбирался в этом вопросе, что за этой кажущейся простотой скрывается роскошь. Эти украшения были настоящими шедеврами ювелирного искусства, стоившими целое состояние.
– Эрвин, – тихо произнесла она, поймав мой взгляд в зеркале. – Ты великолепен.
– А ты – богиня, – ответил я, глядя на её отражение.
Софи улыбнулась, и эта улыбка осветила её лицо, словно разогнав тени тревоги, которые сопровождали нас весь день. Я протянул ей руку, и она вложила свою в мою, чуть дрогнув.
– Всё будет хорошо, правда? – спросила она, и в её голосе прозвучала нотка неуверенности.
– Конечно, – твёрдо ответил я, хотя в глубине души сам ещё ощущал тот странный гул тревоги.
Мы стояли перед зеркалом, обретая уверенность друг в друге. А затем я кивнул, и мы направились к выходу. Впереди нас ждал вечер, полный света и музыки.
Театр встретил нас предпремьерной суетой. Дамы в сверкающих нарядах и их кавалеры дефилировали по фойе, раскланиваясь друг с другом, лёгкий шелест платьев и шёлка раздавался повсюду. Наш приезд не остался незамеченным. Едва мы вошли, как пронёсся вздох восхищения. Да, мы были действительно потрясающе красивой парой. Высокий, статный, уверенный в себе молодой офицер и хрупкая, изящная молодая женщина, окружённая аурой утончённости и благородства.
Но я замечал краем глаза многозначительные взгляды. Не все были рады нашему появлению. Возможно, многим казалось странным наше сочетание – мой нынешний высокий статус в армии и моё происхождение. Ведь всем было известно, что я бастард, родившийся и выросший в дальнем поместье. Софи же вообще до замужества была простолюдинкой, а значит, для многих она была человеком второго сорта, по какому-то недоразумению оказавшейся среди сливок общества. Я знал, что за нашими спинами едва сдерживают недоброжелательные шепотки. Но я лишь усмехнулся про себя. Ну и чёрт с ними. Важно не то, как нас видят, а то, кто мы есть на самом деле. В конце концов, важнее быть, чем казаться.
Вскоре нас пригласили в ложу. Пройдя по мягко освещенным коридорам, мы заняли указанные нам места. Ложа была просторной, обитой бархатом глубокого бордового цвета, а изысканные резные детали интерьера говорили о богатстве и статусе. Мы негромко переговаривались, разглядывая зал, который постепенно заполнялся гостями. Шелест шёлковых платьев, негромкие разговоры и лёгкий звон бокалов смешивались в один шум. Публика явно ожидала прибытия Его Величества. Впрочем, мы сами стали объектом пристального внимания. Я ощущал на себе любопытные взгляды, а на Софи смотрели с явной неприкрытой завистью. Редко кому выпадала честь присутствовать на премьере в одной ложе с монархом, и, безусловно, это порождало пересуды.
Прошло около четверти часа, когда в зале началось движение. Все присутствующие встали – в ложу вошёл император. Его шаг был размеренным, осанка – величественной, а взгляд – сосредоточенным, но в то же время дружелюбным. Он направился прямо ко мне, пожал руку, выразив своё приветствие.
– Полковник Вайсберг, рад видеть вас здесь. Прекрасно выглядите. – Его голос был глубоким и проникновенным.
