Мы сидели так, пока она лепетала что-то о своих игрушках и о том, как она ждала папу. Я почти не слушал её, просто гладил её мягкие кудри и пытался собраться с мыслями.
Софи стояла рядом, напряжённо молча. Когда Полина наконец задремала у меня на руках, Софи тихо сказала:
– Господин Орлин, прошу прощения за свою дочь. Я не понимаю, почему она так вас называет?
Я не сразу ответил, боясь, что голос предаст меня.
– Госпожа Вайсберг, простите. Думаю, она очень скучает по отцу. Возможно, я… напоминаю ей его.
– Это может показаться странным, но вы и правда очень похожи на моего покойного мужа, – вздохнув, с грустью произнесла Софи.
Стук в дверь был настолько резким и громким, что заставил вздрогнуть всех. Полина, ещё не до конца понимая, что происходит, уткнулась лицом мне в плечо, и я инстинктивно обнял её. Софи побледнела, но быстро взяла себя в руки. Извинившись, она встала и пошла к двери, а я остался с девочкой в гостиной, внимательно прислушиваясь.
– Кто там? – голос Софи прозвучал твёрдо, но в нём едва уловимо дрожала нотка напряжения.
Ответа не последовало. В дверь снова постучали, ещё громче и требовательнее.
Софи приоткрыла дверь, и сразу же раздался грубый мужской голос:
– Ну что, госпожа Вайсберг, подумали над нашим предложением? Или до вас надо долго доносить?
Софи, не теряя самообладания, ответила спокойно, но жёстко:
– Я вам уже сказала: никаких бумаг я подписывать не буду. Уходите.
В ответ послышался смешок другого мужчины, чей голос был более мягким, но от этого не менее неприятным:
– У вас сильный характер, госпожа. Это похвально. Но не забывайте: ваша подпись – это ваше спасение. Вы получите компенсацию, выберетесь из этой дыры. Кто знает, может, даже найдёте кого-то, кто сможет позаботиться о вас и вашей дочери. Это ведь лучше, чем держаться за пустые надежды, не так ли?
– Я не нуждаюсь ни в вашей компенсации, ни в ваших советах, – отрезала Софи. – И ещё раз повторяю: мой ответ окончательный. Уходите.
Наступила короткая пауза, затем первый мужчина снова заговорил, на этот раз более угрожающе:
– Вы играете с огнём, мадам. Подумайте о ребёнке. Приют – не самое приятное место для девочки. Особенно когда мать слишком гордая, чтобы принять помощь.
В голосе Софи прорезался гнев, хотя она старалась держаться спокойно:
– Не смейте упоминать мою дочь! Она не имеет никакого отношения к вашим грязным делам. Если ещё раз попытаетесь угрожать ей, я сама подам на вас жалобу. Теперь уходите, или я позову полицию.
В ответ раздался грубый смех:
– О, мадам, неужели вы думаете, что кто-то из полиции встанет на вашу сторону? Вы, вероятно, не достаточно хорошо осознаёте, на каких людей мы работаем. Полиция даже дышать в их сторону побоится, не говоря уж о чём-то серьёзном.
Но Софи не дрогнула:
– Пусть будет так. Но я буду защищать свою дочь до последнего. А теперь уходите.
Я же кипел от злости. Мне хотелось выбежать к этим мерзавцам и показать, что значит угрожать семье, которую я когда-то оставил, но теперь поклялся защитить.
Я осторожно пересадил Полину на диван, ласково погладив её по голове, и твёрдо сказал:
– Милая, сиди здесь и никуда не уходи. Я скоро вернусь.
Затем направился в прихожую. Передо мной предстала картина, от которой кровь закипела в жилах. Софи стояла у двери, пытаясь не показывать страха, но её слегка дрожащие руки выдавали её внутреннее напряжение. Напротив неё возвышались двое.
Первый был похож на огромного зверя: массивное тело, мощные плечи, кулаки размером с кирпичи. Его лицо, сдавленное широкими скулами и низким лбом, напоминало человеческое только отчасти. Глубоко посаженные глаза блестели холодным остекленевшим блеском. На нём была простая, но явно дорогая одежда, которая, казалось, вот-вот лопнет по швам от его объёмов.
Второй, напротив, выглядел, как хитрая крыса, которая давно и успешно питалась за чужой счёт. Худая фигура, обтянутая серым сюртуком, скособоченные плечи и острое лицо с маленькими, постоянно бегавшими глазками. Казалось, он обнюхивал воздух, пытаясь уловить, что же можно ещё сожрать.
Я остановился в дверях, ведущих в комнаты, сложил руки за спиной и мягко, но с явным намёком на угрозу произнёс:
– Мне кажется, господа, вам здесь не рады. Не лучше ли покинуть этот дом, пока вас не вышвырнули?
Звероподобный повернулся ко мне, нахмурившись. Его голос был низким, как рычание медведя:
– Лучше не лезь, поручик. Это дело не твоё. Убирайся отсюда, пока цел, и забудь сюда дорогу.
Я сделал шаг вперёд и мягко отстранил Софи за спину. Она с удивлением взглянула на меня, но ничего не сказала.
– Думаю, вы плохо слышите, – сказал я, медленно доставая из кармана небольшой пистолет. Металл блеснул в тусклом свете прихожей, и я с насмешкой добавил: – Вам пора. Не думаю, что пара лишних дырок в теле сделает вашу жизнь приятнее.
Звероподобный шагнул ко мне, но крысомордый схватил его за рукав, резко дёрнув назад.
