– Без ног вы всё равно останетесь собой. Вы сможете жить, работать, создать семью. Протезы сейчас делают такие, что вы даже танцевать сможете, если захотите. Но для этого нужно одно – вы должны дать нам шанс спасти вас.
Подпоручик посмотрел на неё, его руки дрожали всё сильнее.
– А если… если вы ошибаетесь? – прошептал он, опустив пистолет чуть ниже.
– Я не ошибаюсь, – ответила Софи с уверенностью, которая пробила его сопротивление, как бронебойный снаряд. Она протянула руку. – Дайте мне оружие. Доверьтесь нам. Мы здесь, чтобы вам помочь.
Несколько долгих секунд в комнате царила напряжённая тишина. Затем офицер, сдавшись, протянул пистолет Софи. Она взяла его, как берут что-то хрупкое и ценное, и передала врачу.
– Спасибо, – тихо сказала она, заглядывая парню в глаза. – Вы сделали правильный выбор.
Подпоручика положили на стол, и операция началась. Врач молча кивнул Софи, словно признавая её заслугу. А она, усталая, но довольная, вытерла со лба пот и вышла из операционной.
Позже доктор Грейт сказал ей:
– Я думал, этот парень либо застрелит нас, либо угробит себя. Вы сегодня спасли не только его жизнь, но и мою веру в людей.
Софи лишь улыбнулась. Она не считала свои поступки чем-то особенным. Но каждый день в госпитале она давала людям не только заботу, но и надежду.
Сани резко затормозили у крыльца госпиталя, подняв фонтан снежной пыли. Из них соскочил высокий мужчина в тяжёлой офицерской шинели, усы и брови обледенели, а лицо побагровело от гнева и холода. Это был полковник, судя по всему, только что с передовой. В руке он сжимал пистолет, и его взгляд горел яростью.
– Немедленно! – закричал он, размахивая оружием. – Где здесь главный врач? Где лучший доктор? Срочно сюда!
Его голос гремел, как артиллерийский залп, заставляя замирать всех, кто был поблизости. Через минуту на крыльцо вышел доктор Грейт с глубокими морщинами на лице и глазами, в которых читалась смертельная усталость. Его белый халат был забрызган кровью, а руки ещё тряслись от напряжения после операции.
Грейт подошёл к саням, заглянул внутрь и застыл. На окровавленной подстилке лежал молодой парень, совсем мальчишка, худое лицо которого искажала гримаса боли. Его дыхание было частым и прерывистым. Всё, что ниже груди, было разорвано в клочья, как будто его пропустили через мясорубку.
Доктор горестно покачал головой и коротко бросил санитару:
– В красный.
И уже хотел было уйти, когда голос полковника, сорвавшийся в крик, остановил его:
– Какой красный? Лечи его, слышишь?! Лечи немедленно! Да я тебя пристрелю к чёртовой матери! Всех вас пристрелю! – Полковник вскинул пистолет и выстрелил в воздух.
Доктор Грейт обернулся, его лицо оставалось спокойным, но голос прозвучал твёрдо:
– Я не Бог, полковник. Можете стрелять, если хотите, но легче от этого никому не станет. Смиритесь. Вернитесь к своим обязанностям, вам есть кем командовать.
Он развернулся и, не дожидаясь ответа, ушёл в здание.
Полковник остался стоять на месте. Его лицо побагровело ещё больше, пальцы судорожно сжимали пистолет. Казалось, ещё немного и он начнёт стрелять по всем подряд. Но вдруг что-то внутри него сломалось. Его плечи опустились, ноги подогнулись, и он рухнул на колени прямо в снег.
– Мальчик мой… Прости меня… Не уберёг… – прошептал он, уткнувшись лицом в окровавленную шинель, которой был укрыт раненый.
Я стоял в стороне, но не смог больше смотреть на это и подошёл ближе.
– Полковник, – тихо сказал я, положив руку ему на плечо. – Успокойтесь. Пусть он попрощается с вами.
Полковник поднял голову. Его глаза, налитые кровью и слезами, встретились с моими. Он ничего не сказал, но жестом поблагодарил меня.
Я сделал знак санитарам, чтобы они остановились. Те замерли, словно каменные статуи.
Парень в повозке открыл глаза. Они были серыми, как зимнее небо, и смотрели с какой-то странной ясностью.
– Отец… – прошептал он, голос слабый, почти неслышный.
Полковник бросился к нему, обхватил его лицо руками.
– Я здесь, сынок. Я здесь. Ты держись! Ты слышишь?! Я найду врача, я всё сделаю, только держись!
– Не надо… – Парень с трудом поднял руку и коснулся отцовской щеки. – Я… устал… Всё будет хорошо…
– Нет, ты не умрёшь! Ты слышишь?! Не смей меня оставлять! – закричал полковник, но голос его сорвался, и он зарыдал, как ребёнок.
Мальчишка вдруг улыбнулся. Его улыбка была лёгкой, как снежинка, и на мгновение лицо стало таким умиротворённым, будто никакой боли больше не существовало.
– Отец… спасибо… за всё… – едва слышно прошептал он и, устремив взгляд в небо, замер.
Полковник всхлипнул и уткнулся лицом в грудь сына, зарывшись в его шинель. Я отвернулся, чтобы не видеть этого. В горле стоял ком, а на глаза наворачивались слёзы. Сани, снег, кровь. А над всем этим – тяжёлое, бездонное, зимнее небо.
– Господин полковник, – тихо произнёс я, положив руку ему на плечо. Его шинель была мокрой от снега, но он, кажется, не замечал этого. – Он уже не с нами. Освободите, пожалуйста, проезд. Вы мешаете принимать других раненых.
